Честное предупреждение - Майкл Коннелли

и припаркованная машина могли пригодиться. Ему не хотелось бросать «Теслу», но возвращаться к ней через просыпающийся район при свете дня было рискованно. Он не планировал задерживаться здесь до утра, и теперь быстрый отход на чужой машине казался лучшим вариантом.

Верхний свет в лаборатории вспыхнул. Мужчина сделал пять шагов внутрь и резко остановился, заметив незваного гостя, сидящего за лабораторным столом.

— Ты кто такой, мать твою? — выдохнул он. — Что тебе нужно?

Сидящий указал на него пальцем.

— Ты тот, кто называет себя Молотом, верно?

— Слушай меня, — сказал Хаммонд. — Я работаю в полиции Лос-Анджелеса. Не знаю, как ты сюда попал, но тебе лучше убраться отсюда на хрен прямо сейчас.

Хаммонд вытащил из кармана мобильный телефон.

— Я звоню в полицию.

— Позвонишь, и они узнают всё о твоем маленьком побочном бизнесе по продаже женских данных в даркнете, — спокойно произнес пришелец. — Очень специфических женских данных. Ты ведь этого не хочешь?

Хаммонд медленно опустил телефон обратно в карман.

— Кто ты? — снова спросил он.

— Ты прислал мне имейл, — ответил гость. — Архаичный способ связи. Это было «справедливое предупреждение» о репортере из новостного сайта «FairWarning». Джеке Макэвое?

Лицо Хаммонда начало бледнеть по мере того, как до него доходил смысл ситуации.

— Ты — Сорокопут, — прошептал он.

— Да. И нам нужно поговорить, — сказал гость. — Я хочу, чтобы ты сел в это кресло.

Он указал на стул, который подготовил для Хаммонда. Это был тяжелый деревянный стул с подлокотниками, принесенный из кухни. К подлокотникам были прикреплены пластиковые стяжки с широкими петлями.

Хаммонд не двигался.

— Пожалуйста, — сказал Сорокопут. — Я не буду просить дважды.

Хаммонд неуверенно подошел к креслу и сел.

— Просунь руки в пластиковые петли, а затем затяни их на запястьях, — скомандовал гость.

— Я не буду этого делать, — возразил Хаммонд. — Хочешь поговорить — давай поговорим. Я на твоей стороне. Мы отправили тебе то письмо, чтобы предупредить. Как сигнал тревоги. Но я не собираюсь связывать себя в собственном доме.

Сорокопут улыбнулся сопротивлению Хаммонда и заговорил тоном, каким говорят с назойливым ребенком.

— Ты сделаешь это, или я подойду и сломаю тебе шею, как сухую ветку.

Хаммонд посмотрел на него, моргнул, а затем начал просовывать левую руку в петлю на подлокотнике.

— Теперь затяни хвост стяжки.

Хаммонд затянул петлю вокруг запястья, даже не дожидаясь напоминания сделать это потуже.

— Теперь вторую.

Хаммонд просунул правую руку в петлю.

— Как мне ее затянуть? Я не достаю.

— Наклонись и используй зубы.

Хаммонд подчинился, а затем посмотрел на своего тюремщика. Он пошевелил руками, демонстрируя, что надежно пристегнут к подлокотникам.

— Ладно, что теперь?

— Ты думаешь, я стал бы связывать тебя, если бы хотел причинить вред?

— Я не знаю, что ты собираешься делать.

— Подумай. Если бы я хотел тебя покалечить, я бы уже это сделал. А так мы можем спокойно поговорить.

— Мне совсем не спокойно.

— Зато мне спокойно. А значит, мы можем беседовать.

— О чем?

— О письме, которое ты прислал насчет репортера. Как ты узнал, что его нужно отправить именно мне?

— Понимаешь, в том-то и дело. Тебе не о чем беспокоиться. Я не знаю, кто ты. У нас есть только тот адрес почты, который ты использовал при регистрации на сайте. И всё. Никакого способа узнать твою личность, так что это… — Он потряс руками, натягивая пластиковые путы. — …совершенно излишне. Правда. Я серьезно.

Сорокопут долго смотрел на него, затем встал и подошел к принтеру в углу. Он взял из лотка стопку бумаг — то, что распечатывал всю ночь, найдя интересным в компьютере лаборатории.

Он вернулся на место, положив стопку на колени.

— Ты упускаешь суть, — сказал он, не отрывая глаз от документов. — Как ты пришел к решению отправить мне письмо?

— Ну… — замялся Хаммонд. — Ты был единственным, кто скачивал данные тех, кто умер.

— На «Dirty4».

— Да, на сайте.

— Это проблема. Ваш сайт обещает полную анонимность, но теперь ты говоришь, что вычислил меня по моим действиям на платформе. Это разочаровывает.

— Нет, погоди, мы не вычисляли твою личность! Я же говорю. Прямо сейчас я не назову твоего имени, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Мы просто искали любого, кто скачивал детали о тех шлюхах, которых убили. Был только один клиент. Ты. Мы отправили письмо из лучших побуждений. Чтобы предупредить, что у тебя на хвосте репортер. Вот и всё.

Сорокопут кивнул, словно принимая объяснение. Он заметил, что Хаммонд, поддаваясь растущему страху, начал активнее жестикулировать, и это было проблемой: запястья натрутся о пластик, останутся следы.

— Мне кое-что любопытно, — произнес он светским тоном.

— Что? — спросил Хаммонд.

— Твоя схема великолепна. Как тебе удается брать образцы с геном DRD4 и связывать их с личностью каждой женщины? Я понял почти всё, кроме этого — а ведь в этом и заключается красота всей затеи.

Хаммонд кивнул, соглашаясь.

— Ну, это коммерческая тайна, но я расскажу. Мы полностью контролируем базу данных «GT23», только они об этом не знают. Мы проникли внутрь. Полный доступ.

— Как?

— Мы зашифровали образец ДНК с вирусом-трояном и отправили его на анализ, как все остальные. Оказавшись внутри, образец распался на код, активировался, и мы попали в их мейнфрейм. Полный бэкдор к их данным. Я — покупатель второго уровня. Я покупаю их расшифровки ДНК, выделяю носителей DRD4, а затем сопоставляю серийный номер, который есть на каждом образце, с живой сучкой из плоти и крови, которую мы потом выставляем на сайте.

— Гениально.

— Мы тоже так думаем.

— Кстати, кто такие «мы»?

Хаммонд колебался, но лишь секунду.

— Э-э, у меня есть партнер. Я отвечаю за ДНК, он — за цифру. Он управляет сайтом. Я даю ему то, что нужно. Прибыль делим.

— Звучит как идеальное партнерство. Как его зовут?

— Э-э, он не хочет, чтобы…

— Роджер Фогель, верно?

— Откуда ты знаешь это имя?

— Я знаю многое, потому что просидел тут всю ночь. Твои записи не зашифрованы. Твоя компьютерная безопасность — это просто смех.

Хаммонд промолчал.

— Итак, где я могу найти Роджера Фогеля, чтобы расспросить его о деталях вашей операции?

— Я не знаю. Он вроде как приходит и уходит. Он скрытный парень, мы живем разными жизнями. Когда-то были соседями по комнате. В колледже. Но с тех пор лично видимся редко. На самом деле, я даже не знаю, где он живет.

Сорокопут кивнул. Отказ Хаммонда сдать партнера был достоин уважения, но вряд ли являлся проблемой. За ночь он прочел множество удаленных писем, сохранившихся в памяти компьютера. Выдавая себя за Хаммонда, он уже отправил Фогелю сообщение,