Не те руки - Марк Биллингхэм

– Мне плевать, – сказал Пикеринг. – Я не стукач.

Миллер откинулся назад и вздохнул.

– Что ж, не могу сказать, что не разочарован, Крейг. – Он достал из кармана визитку и пододвинул ее через стол. – Возможно, тебе нужно время подумать, поэтому я оставлю тебе это. Это мой номер – на случай если передумаешь. – Он махнул офицеру в углу, показывая, что готов идти. – Скажу лишь, что, если ты все же передумаешь, я ничего не обещаю, но возможно, у полиции появится больше энтузиазма в поисках останков твоего брата. Что было бы неплохо.

Пикеринг посмотрел на него и шмыгнул носом.

– Если надумаешь – звони, перетрем. – Миллер встал и указал на рот Пикеринга, в котором зубов было определенно меньше нормы. – Не в смысле затируху для тебя, а… ну ты понял.

Глава 38

Последним танцем вечера был энергичный групповой номер.

Мэри подготовила короткую и динамичную программу на основе базового свинга, добавив несколько собственных замысловатых движений, которые, по ее мнению, должны были “подтянуть некоторых участников группы”. Тех, кому (говоря об этом, она изо всех сил старалась не смотреть на Нейтана и Рэнсфорда) требовалась “небольшая встряска”. Миллер подозревал, что сновавшая между парами, раздавая указания и выкрикивавшая слова поддержки Мэри просто хотела впечатлить новенькую своими хореографическими талантами. И хотя он не думал, что ценители бальных танцев пришли бы в восторг, нельзя было не признать, что справилась она неплохо.

Возможно, даже Крейг Ревел Хорвуд улыбнулся бы.

Поскольку колено все еще побаливало, а переговоры с Аланом из местного хора были “в процессе”, Миллер снова с удовольствием взял на себя музыкальное сопровождение вечера. Выбирая подходящую свинговую композицию, он остановился на “Got to Get You Into My Life” – самостоятельно подпевая себе, весело изображая духовую секцию и игнорируя неодобрительные взгляды хореографа.

Миллер решил не сообщать ей, что эта песня также известна как “признание” Пола Маккартни в любви к марихуане.

Он обернулся к залу, наблюдая за танцующими, наслаждаясь восторгом на лице Рэнсфорда, кружащего Глорию, застывшей гримасой сосредоточенности Нейтана, старающегося не сбить с ног Веронику, и блаженной улыбкой Мэри, отсчитывающей такты и командующей своими войсками. Конечно, радость Миллера была не без толики горечи – ее омрачало осознание того, как сильно это все понравилось бы Алекс.

Как блестяще она исполнила бы постановку Мэри.

Через несколько минут все переодевались и, как обычно, решили отправиться в паб. Вероника только объявила, что присоединится к ним – если никто не возражает – и что первый раунд будет за ее счет, когда дверь в глубине зала со скрипом отворилась, и все вместе с Миллером обернулись и увидели знакомую фигуру, помахавшую им рукой.

– Кто это? – спросил Нейтан.

– Не бери в голову, – ответил Говард.

Они с Мэри прекрасно знали, кто этот человек в алых брюках и мягкой кожаной куртке. Ральф Месси как раз начинал создавать себе имя в их последние годы службы.

Пока Миллер держался в стороне, остальная компания потянулась к выходу. У двери Говард смерил Месси тяжелым взглядом, крикнув Миллеру, что в пабе его будет ждать пинта пенного.

Месси улыбнулся и поклонился.

– Отрадно видеть вас вновь с вашей маленькой труппой, – сказал Месси, когда они с Миллером остались одни. Он изобразил печальное лицо. – Хотя теперь все уже не так, верно? После того, как…

– Стоп, – оборвал его Миллер, надеясь, что резкость в его голосе окажется достаточно очевидной.

Месси пожал плечами и прошел в зал. Он прогулялся по помещению, цокая языком при виде потертого паркета и облупившейся краски, и поморщился, проведя пальцем по пыли на подоконниках.

– Знаете, я бы с удовольствием организовал для вас всех место в “Мажестик”. Там намного чище, да и оборудование получше, чем в этой дыре. – Он улыбнулся. – Со скидкой для друзей, разумеется.

– Чего вы хотите? – спросил Миллер.

– Ну, как предприниматель, для которого танцы являются, мягко говоря, основой бизнеса, я люблю быть в курсе того, что происходит в сообществе. Какие, так сказать, движения совершаются. Отрадно видеть столько искреннего энтузиазма среди любителей.

Миллер повторил свой вопрос.

– Я просто решил поинтересоваться, как продвигаются дела, – сказал Месси. – Ваше расследование. Мне, понятное дело, очень хочется знать, добились ли вы с коллегами какого-нибудь прогресса. Я имею в виду, конечно, ваши похвальные усилия по избавлению нашего города от того единственного человека, чья преступная деятельность постоянно тянет его на дно.

– Единственного?

Месси улыбнулся и сел за пианино. Он начал медленно наигрывать какую-то мелодию, которая, вероятно, должна была что-то означать в контексте разговора, но Миллер ее не узнал. Он ждал, борясь с искушением захлопнуть крышку пианино прямо на безупречно ухоженные пальцы Месси.

Тот закончил играть и поднял взгляд.

– Ну так что? Уэйн Катлер получит по заслугам в ближайшее время?

– С каких это пор я или кто-либо из моих коллег обязаны перед вами отчитываться?

– Ни с каких, разумеется.

– Рад, что вы это понимаете.

– Позвольте выразиться иначе. – Месси выдержал паузу. – Насколько мы приблизились к тем теоретическим обстоятельствам, которые обсуждали в прошлый раз?

Для бывшего дрэг-квин, ставшего гангстером, чьи литературные интересы ограничивались подпиской на “OK!”, привычка Месси изъясняться так, будто он намного образованнее и утонченнее, чем был на самом деле, оставалась такой же раздражающей, как и всегда, но Миллер прекрасно его понял.

Упрячьте Катлера за решетку, и я расскажу, что знаю об убийстве вашей жены.

Мысль о том, чтобы как-то поспособствовать извращенным амбициям Ральфа Месси, была крайне неприятной, но Миллер понимал, что выбор у него небогатый.

– Надеюсь… что да, – произнес он.

– Надежда – это хорошо, – просиял Месси. – Надежда меня радует.

– Безумно счастлив это слышать, – сказал Миллер. – А теперь меня ждут друзья. – Он сделал несколько шагов к двери, потом остановился и обернулся. – Но прежде, чем я уйду… Длительный тюремный срок для Уэйна Катлера – это, несомненно, хорошая новость для… ну, всего человечества. Но каковы гарантии, что моя жизнь станет легче, когда единственным злодеем, о котором придется беспокоиться, станете вы?

Месси рассмеялся.

– О, я куда приятнее Уэйна Катлера, – сказал он с притворным возмущением. – И даже если бы это было не так… – Он раскинул руки в сторону Миллера и изобразил что-то из джаза. – По крайней мере, я умею танцевать!

Направляясь к двери, Миллер услышал, как Месси наигрывает за его спиной другую мелодию, и на сей раз послание было достаточно ясным.

Тема из “Танцев со звездами”.

Рингтон Алекс.

В пабе Миллер был молчалив, но никто его не расспрашивал о разговоре с Месси. Он догадывался, что Мэри и