Исповедь жертвы - Дебора Массон

Джен перестала терзать руки, и ее плечи поникли.

– Том – парамедик, и у него все так хорошо складывалось на работе. Он хотел трудиться в ночную смену, но потом сказал, что не хочет оставлять меня на ночь с малышом одну. Понятно, что он имел в виду на самом деле. Он не верил, что я справлюсь и не сорвусь. Тогда я поклялась измениться. Дала ему слово, что брошу. И какое-то время я действительно держала свое слово.

Джен закрыла глаза, погружаясь в воспоминания.

– Но долго это не продлилось. Прошло совсем немного, прежде чем я снова начала врать. Прятать бутылки. Я говорила себе, что заслуживаю чуть-чуть выпить время от времени. Что это тяжело; что Райли – младенец, который никогда не спит.

Глаза Джен широко распахнулись, а голос стал жестче, когда она продолжила:

– Я должна была стать матерью, достойной его. Счастливой. Заботливой. Не циклясь на том, как я устала. Просто потому, что он у меня был. Но я думала только о своей усталости. О том, что он никогда не спал. Ирония судьбы заключается в том, что в конце концов я пожалела, что он вообще уснул той ночью. Что я не вылила те две бутылки вина в раковину. Может быть, я бы что-нибудь услышала. Или почувствовала. – Джен покачала головой. – Но я их выпила и не услышала ничего. Все, что я знаю, – это то, что, что бы ни случилось в той кроватке, мой малыш заснул и больше уже не проснулся.

Она всхлипнула:

– Но знаете, что хуже? Что было сложнее всего принять? – Она перевела взгляд с Билла на Льюиса. – Не смерть моего сына, нет. А отношение Тома. Мужа, поддерживающего меня, несмотря ни на что, который действительно меня любит. Любит так сильно, что никогда не считал меня виноватой в смерти Райли. И почему? Из-за какой-то жалкой бумажки. Официального заключения. В котором написали, что смерть моего сына произошла не по моей вине. И эта бумажка, такая хлипкая, в то же время оказалась достаточным основанием, чтобы мой муж закрыл глаза на эти бутылки и всю мою проблему в целом.

Джен улыбнулась, но ничего радостного в ее улыбке не было.

– Мы даже снова забеременели. И усвоила ли я свой урок? Нет, не усвоила. Теперь моей отговоркой стало горе. – Ее ладони сжались, но голос смягчился. – До тех пор, пока мое тело не перестало выдерживать. Пока мне не сказали, что если я не брошу пить, то умру. И ребенок тоже умрет. Но у нас обоих все еще был шанс. Если я остановлюсь.

Она пристыженно закрыла глаза.

– Поэтому я перестала пить. Ходила на собрания, на которые мне было велено ходить. Я сделала все, что от меня хотели. Чтобы сохранить Тома. И Дейзи.

После рождения Дейзи мне оказали еще большую помощь. Помощь, которая позволила мне начать все заново. Когда я пришла в себя, мы переехали. Сменили не просто дом, но и город. Том считал, что так будет лучше. Что нам лучше начать все сначала где-нибудь в другом месте. Так что мы приехали в Абердин, и какое-то время все действительно было хорошо. Мы были заняты обустройством нового дома, потом Дейзи пошла в школу, а Том устроился на новую работу. Все стало лучше. Я стала лучше.

Ее глаза медленно открылись.

– Но в конце концов больше нечего было обустраивать, ничего не нужно было организовывать. Рабочий день Тома стал тянуться все дольше, и я… я начала чувствовать себя потерянной. Как будто моего сына больше нет рядом – не только его могилы, но и памяти о нем. Я ощутила себя недостаточно близкой к нему. Будто я забыла его. Подвела его – опять.

И Джен наконец зарыдала; слезы ручьем потекли по ее лицу, беспрепятственно скатываясь на верхнюю часть комбинезона.

– Это все, что я видела. Даже несмотря на то, что прекрасное личико Дейзи было прямо передо мной и нуждалось в любви.

Джен запрокинула голову назад, уставившись на каменный потолок, и вытерла слезы.

– Я боролась с этим. Так долго боролась. Я даже думала, что победила. Но я лишь обманывала себя. Мой алкоголизм возобновился около шести месяцев назад. Поначалу я была осторожна. Выпивала всего по паре стаканчиков тайком, когда Том был на ночной смене. Но теперь? Теперь все вернулось к прежнему состоянию. – Она не отрывала глаз теперь уже от пола. – Вряд ли Том догадывается, ведь я мастерски скрываю свой порок. «Функциональный алкоголик» – так это называется. На самом деле водка имеет слабый, едва уловимый запах. И кроме того, я очень сомневаюсь, что он хоть на мгновение поверит, что я добровольно вернула всех нас в этот ужас. Не после случившегося.

Джен глубоко вздохнула.

– Но я рискую сделать именно это, и мне страшно; я начала бояться задолго до того, как попала сюда, до того, как он пригрозил рассказать всем о моем пьянстве. Я боялась, что Том уйдет от меня, если узнает. Что он заберет Дейзи. Что подумает моя семья. Что скажут другие мамы из школы. Вот почему я сделала так, как он сказал. Но теперь, когда я здесь, я просто в ужасе. В ужасе, что мое исчезновение может все равно разоблачить меня, несмотря ни на что.

Она шумно сглотнула, вытерла рот.

– Но больше всего я боюсь того, что никогда не выберусь отсюда, чтобы все исправить.

Глава 45

За некоторое время до…

Когда я пришел к тебе на квартиру, у тебя сидела какая-то девушка по имени Мэнди. Подруга, которую я никогда прежде не встречал. Еще одна твоя сокурсница. По крайней мере, эта была женского пола.

– Значит, ты – это он.

Девушка, но такая же очаровательная и колючая, как Кэмерон.

– Полагаю, да, – ответил я. А что еще я должен был сказать на это?

Было два часа дня, и полиция уже приехала. Кэмерона нашел случайный прохожий, который решил срезать дорогу до работы через тот переулок, в восемь сорок утра. Не повезло мне, что он работал в воскресенье.

Копам потребовалось какое-то время, чтобы выяснить адрес Кэмерона, а потом найти и оповестить тебя. По их подсчетам, он пролежал там часов шесть-семь. Что было, в общем-то, неплохим предположением. Они сказали, это чудо, что он выжил после такого удара по голове. То, что мы были не вместе и ты не видела мое лицо, когда