Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Спир лежал на боку, лицом к двери, испачканный в крови, сочащейся из раны на виске. То есть рана находилась сверху, а не в той части головы, которой Спир ударился о камин. Значит, он не мог получить ее при падении. Что стало причиной травмы? Определенно, не драка с Ангелом – они сцепились прежде, чем мы добрались до дома, и никто всерьез не пострадал. Спир поранился уже внутри, в той комнате. Но кто или что его ударило?

Я снова проследила взглядом за Спиром, несущим мертвое тело. Он сильно разозлился на Ангела из-за пропавшей супруги с глазами цвета морской волны. И, кстати, тогда Спир злился не в первый раз. Сначала он пришел в ярость на яхте, отчего и принялся швырять рюкзаки в воду. Что же сподвигло его на столь нелепый поступок? Я попыталась вспомнить те события в деталях. Вот Спир встал, потом судно накренилось, его жена споткнулась и упала…

Сосредоточиться не получалось. Слишком много смертей произошло за это время. И нашим спутником стал страх.

Находился ли Спир с нами в гостиной всю прошлую ночь? Вроде бы да, однако все мы настолько вымотались, что могли и не услышать, если бы один из нас решил выскользнуть из комнаты.

Я мысленно нарисовала себе гостиную. Спир определенно лежал там, когда я вырубилась, и потом, когда проснулась на рассвете от стука лошадки-качалки.

Мама с Мирабель спали напротив меня, почти вплотную друг к другу; тетя Шарлотта непрерывно храпела, приткнувшись под боком у мамы. Сумела бы она пройти по шатким половицам через всю комнату и никого не разбудить?

Глядя, как тетя спотыкается на неровной почве, цепляясь ногами за высокую траву, я ответила отрицательно. Нет, мы непременно услышали бы скрип половиц.

Мама и Мирабель, вздумай кто-нибудь из них встать, непременно разбудили бы друг друга, а по пути к выходу зацепили бы еще и Спира. Так что они либо ходили вместе, либо вовсе не ходили. Да и ни у одной из них не имелось причин убивать Ангела. В этом мире мама с радостью прикончила бы многих, но Ангел не входил в их число.

Тем, кто ночевал наверху, проникнуть в его комнату было гораздо проще.

Первой на ум приходила Джесс. Она устроилась одна в птичьей комнате и легко могла прокрасться в спальню по соседству, влить ртуть Ангелу в рот и быстро вернуться к себе. Джесс знала, что это за кулоны. Один такой флакончик какое-то время висел у нее на шее. Она заявила, что выбросила его, вот только не помнит где… Запросто могла использовать и его содержимое, чтобы наверняка добиться успеха.

Эта женщина явно была склонна к насилию. Ведь, как заметил Спир, она угрожала Ангелу ножом. С другой стороны, сам нож принадлежал Спиру… Любопытно, что за путешествие он планировал, если взял с собой холодное оружие? Как ни крути, а огромный нож выглядел здесь совершенно неуместным. И еще: с чего вдруг Джесс так взбеленилась из-за каких-то ботинок? Я прекрасно знаю, как может повлиять на человека горе. Порой даже малейшая вещь, к которой прикасался умерший, в наших глазах обретает чуть ли не священный статус и становится реликвией, напоминающей о его жизни. Тем не менее поступку Джесс нет оправдания. При любом раскладе бросаться на людей с ножом из-за пары ботинок – уже перебор.

Джесс отказалась пойти с нами, чтобы сопроводить останки Ангела в часовню. Вероятно, просто не хотела видеть мертвое тело жениха – вполне объяснимый поступок. И все же у нее определенно имелось больше возможностей убить Ангела, чем у кого-либо из нас. Джесс единственная, не считая покойного, ночевала одна. Что касается Бриджет и Бутылконоса, они находились в комнате с Мистером Перезвоном, который непременно затявкал бы при любой попытке выйти за дверь.

Ангел, по-прежнему одетый в черную кожаную куртку и джинсы, напоминал сейчас тонкий гамак, болтавшийся между двумя мужчинами. Не слишком достойное зрелище. Со стороны могло бы показаться, будто на помойку тащат мусорный мешок.

– Ужасно, – покачала головой тетя Шарлотта, на дряблом лице которой отражалось неподдельное страдание. – Такой молодой! Вся жизнь была впереди и куча планов с его… ботан… ну, с этим странным магазинчиком.

– И только это тебя огорчает? – Голос мамы стал жестче. – Ничего, что мы застряли на острове смерти?

– Господи, Пандора! Почему ты так говоришь?

– Она работает над следующим телеинтервью, – зловредно протянула Бриджет. – Так и вижу: «Выжившая в Бойне рассказывает о новых ужасах, с которыми столкнулась на острове Смерти».

– Почему ты так себя ведешь, Бриджет?

– Потому что связалась с тобой, Урсула, и с твоей семьей.

– Ты с нами никоим образом не связана.

– Я вас умоляю! – Спир остановился, чтобы перехватить тело Ангела поудобнее. – Можно прекратить пикировки – хотя бы на время, пока мы не доставим этого мертвеца?

Мы все слегка устыдились – ну, кроме мамы, конечно. Ей такое чувство неизвестно.

– Вас никто не назначал духовным пастырем, – отрезала она, пронзая Спира вызывающим взглядом.

– Я и не претендую, – парировал он, задержавшись в дверях часовни. – А теперь давайте войдем и положим Ангела возле алтаря.

– Это дурной знак…

– Мне плевать, Бутылконос! Три трупа сами по себе – довольно дурной знак. Другого места нет, полежит там.

Не дожидаясь еще каких-либо предложений или замечаний, Спир крепко ухватил Ангела под мышки. Бутылконос снова выпустил ноги, и теперь босые ступни покойного горестно волочились по холодному каменному полу.

Внутри уже начал ощущаться запах холодного сырого мяса, обычно присущий мясным магазинам, к которому примешивался резкий душок морской воды, стекающей с влажной одежды и скапливающейся лужицами на каменных плитах пола. Все мертвецы были босы, словно, прежде чем лечь здесь и умереть, они специально скинули обувь во исполнение какого-то великого благочестивого действа. Ангел, как и велела Джесс, принес ботинки ее жениха внутрь, но, не потрудившись надеть их на ноги покойному, бросил рядом с телом. По иронии судьбы сам Ангел тоже умер ночью, без обуви. Они покинули этот мир, как и пришли в него, босиком.

Мы сгрудились внутри часовенки, по размеру сравнимой с самой маленькой спальней в нашем доме, и всеми силами старались не задевать тела, однако то было практически невозможно, особенно для тети Шарлотты.

– Осторожно, – прошептала я и наклонилась, чтобы поднять монету, которую она сшибла на пол. Веки подростка после смерти настолько истончились, что под ними угадывались очертания глазных яблок.

Меня охватила паника. Не в силах заставить себя протянуть руку и опять положить монету на мертвый глаз, я