Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Он понял. Он все понял без единого слова. Прочитал в ее взгляде горькую радость за него и за то, что его свадьба не будет пахнуть отчаянием.

Пришлось заставить себя дышать ровно, хотя в груди жгло так, будто она снова стояла перед алтарем. Чем больше дней проходило в размышлениях о прошлом и настоящем, тем больше она понимала: в их мире любовь – это непозволительная роскошь, которую выжигают каленым железом прежде, чем ты успеваешь к ней привыкнуть.

А семья была и остается самой большой угрозой любому, кто ввязывается в преступность настолько, что кровь покрывает даже его глаза. Та, что ближе всего к сердцу. Не просто приходящие и уходящие солдаты, а жена, муж, дети, сестры, братья, родители. Кто-то, по кому искренне льют слезы на похоронах.

Те, кого больше не было у Кьяры. С того самого дня, как она взяла чужую фамилию.

Ей передали власть, миллионы на счетах и право распоряжаться жизнями, но не надежду на то, что кто-то когда-нибудь посмотрит на нее просто как на девушку.

Она пыталась казаться сильной. Вот только эта сила была построена на руинах, и их фундамент иногда дрожал от самого легкого воспоминания.

– Подготовь все, – приказ Нико прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все рассыпалось на части. – Не хочу никаких сюрпризов.

Она развернулась и пошла к лестнице, чувствуя на себе взгляд Кейла. Он не пытался ее остановить – сейчас ничего нельзя было исправить правильными словами. Кьяра поднималась по ступеням, считая каждый шаг.

Ей нужна была минута наедине. В тишине своего пустого кабинета, чтобы снять напряжение с плеч, выкурить сигарету и сглотнуть ком в горле. И признать, что она никогда не сможет простить мир за то, что он с ней сотворил.

Глава 13

Время скользило мимо в густой дымке тумана, иногда прерываемой суетой свадебных приготовлений. Но даже эти моменты не смогли рассеять тяжелое наваждение, которое окутывало все вокруг, и каждый новый день становился лишь причиной головной боли и разочарований.

Можно было отработать схему до идеала, можно было отточить каждый шаг на шпильках в двенадцать сантиметров к алтарю, можно было выбрать для букета цветы, не обжигающие шипами кожу. Подготовить себя к важному событию для семьи было невозможно.

Сиена держалась далеко от Кейла, она задавала вопросы только касаемо церемонии, всегда оставляя завесу тайны за тем, что крутилось в ее голове. Казентино держался от нее так же далеко, предпочитая находиться вне дома, решая вопросы.

Только Нико бродил по поместью в приподнятом настроении, скрашивая существование Кьяры в этой череде событий.

Она не ощущала ни радости, ни удовлетворения, только страх и беспокойство. И даже сейчас, лежа на кровати, разглядывая потолок, Кьяра тонула в скребущем чувстве опасности, не дающем выдохнуть ни на секунду. Все эти события возвращали к воспоминаниям, которые она не хотела больше никогда доставать из шкатулки своего разума.

Перевернувшись на бок и уставившись в окно, выходящее на прекрасный сад, она постаралась выкинуть из головы навязчивые образы. Все, вплоть до колышущихся на ветру штор, напоминало о том дне, когда против своей воли Кьяра все же произнесла «да».

У нее не было года, не было руки поддержки и не было никаких иллюзий о прощании с собственной жизнью. Только фата, скрывающая покрасневшие глаза.

Даже клятв не было. Произносить обещания тому, кого едва знаешь, чьей смерти тайно желаешь ночами – пожалуй, худшее проклятие.

Только потом Кьяра поняла, почему Лучиано поступил именно так. Поклявшись одной любимой женщине и потеряв ее, он хранил ей верность вечно.

То самое «да» далось ей тяжелее всего на свете, кольцо на пальце ощущалось лишним, а гости только душили ее своими словами. Тогда она даже не представляла, как проведет остаток жизни с ним, если не могла выносить его присутствие. Она не смогла бы его убить, не смогла бы пойти против него, и оставалось лишь мучительное ожидание, когда жизнь наконец изменится.

Она бы хотела посмотреть на реакцию Лучиано на то, что Кейл женится. Впервые, насколько Кьяре было известно, отчего становилось еще забавнее. Столько лет никто не попытался склонить его к браку, но появилась вдова Корсани, и спустя месяц он уже ведет другую девушку к алтарю.

Смех Кьяры был бы истерическим. Веселье отдавало горьким привкусом на языке. Может, Нико прав? Может, это не зависть, а… ревность?

Стук в двери мог бы заставить ее встать, хотя бы повернуть голову, однако этого не случилось. Не было ни сил, ни желания отвечать на зов того, кто стоял по ту сторону. Стук повторился, и хриплым голосом Корсани позволила кому-то войти.

Уже научившись различать своих людей лишь по манере ходьбы, она вздохнула.

– Если у тебя нет в руках чашки с кофе, то лучше закрой двери назад.

– Какое совпадение, что она у меня есть, – смеясь, проговорил Нико, наблюдая, как Кьяра поворачивается к нему. Она села в постели, уставшая настолько, что даже это движение выглядело вымученным. Будь у нее возможность, она бы перенесла свадьбу еще на день, потратив сутки на долгий сон.

Перехватив кружку в своих руках, она прошептала благодарность, пока Нико садился на край кровати.

– Ты как-то слишком добр сегодня.

Внезапный вопрос уничтожил всю магию утра:

– А почему бы и нет? – в своей шутливой манере он дернул плечами, склонил голову в сторону. От теплой улыбки Нико согревалось сердце. – Тем более боюсь, что без кофе ты переубиваешь нас сегодня.

Кьяра сдавленно улыбнулась, поправляя одеяло.

– К нашему общему счастью, у меня будет шампанское позже.

– Надо будет показать тебе семейный погреб с вином.

– Если это твой план, чтобы споить меня, закрыть там и оставить умирать… – она подавила смешок. – Он сработает.

В ответ Нико засмеялся и бесцеремонно упал на ее кровать спиной. В рубашке с парой расстегнутых пуговиц он выглядел слишком расслабленно для такого дня. Платье, в котором собиралась пойти Кьяра, было будто полной противоположностью. Развернув к ней голову на мгновение, Нико снова уставился в потолок. И так в молчаливом присутствии друг друга, чересчур комфортном, они провели еще несколько минут.

– Думаешь, Росетти в самом деле появится? – наконец спросил он, как только пустая кружка коснулась поверхности тумбочки.

– Ты спрашиваешь о нем или об Изабелле?

Он попытался утаить от нее усмешку, что пробежалась по его губам, но не вышло. Кьяра не стала спрашивать ни о каких подробностях, пусть ей было и