Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

class="p1">Кьяра выходила из поместья первой. Прохладный воздух ударил в лицо, принося мимолетное облегчение после спертой атмосферы за столом. Они остановились на крыльце, ожидая машину.

Ди Кристина особенно не спешил, когда подошел к ней.

– Ты очень рискуешь, – протянул он и посмотрел на нее с ужасным, пробирающим до костей неодобрением.

– А разве есть другие варианты? – она смягчила голос, когда поняла, что остальных донов за ними нет.

Альдо знал ее ситуацию чуть лучше остальных, ему не имело смысла врать о том, что все продумано Лучиано заранее, а сама Кьяра прекрасно умела держать удар.

– Нет, но риска это не отменяет. Будь осторожнее в своих действиях.

Он шагнул ближе. Его рука, тяжелая и сухая, на мгновение легла ей на плечо, и Ди Кристина запечатлел на ее щеке короткий, чисто итальянский поцелуй – дань уважения жене покойного друга и знак того, что перед лицом остальных донов она все еще находилась под его защитой.

Этот жест казался слишком весомым, чтобы быть просто вежливым. В нем читалась липкая обязывающая лояльность, которую Кьяра приняла вместе с запахом его дорогого табака.

– До встречи на свадьбе, – негромко произнес он. Кейл распахнул дверь подъехавшей машины.

Кьяра не стала отвечать, но кивнула с мягкой улыбкой, обескураженная его замечаниями. Сев в салон, она кожей почувствовала его взгляд в зеркало заднего вида, пока машина не скрылась за поворотом.

Только тогда она выдохнула и перевела взор на Казентино.

– Свяжись с портами. Усиль патрули вдвое на всякий случай.

– Не думаю, что он ударит по портам, – ответил он, но телефон все же вытащил.

– Это самая легкая точка, разве нет? До остальных добираться сложнее.

Если бы она хотела быстрой атаки в качестве мести за сказанное, она бы выбрала именно порты. Что он и сделал после того, как она подожгла его клуб и выкрала оттуда порядка двадцати работающих девушек.

Кейл вроде и согласился, а вроде и считал иначе, но больше ничего не сказал. Они ехали домой в полном молчании.

И выяснили, что он оказался прав, как только перешагнули порог. Нико спустился с лестницы быстрым шагом, нахмурившись.

– Какого черта ты натворила на Совете?

– Удвоила Росетти налоги за использование терминалов. – Кейл довольно хмыкнул, сбрасывая пальто со своих плеч. – Что случилось?

Вместо ответа Нико протянул Кьяре телефон с открытой новостью.

«Кровавый рассвет на A1: Взрыв трех машин в городе возвращает нас в эпоху мафиозных войн 90-х?»

Пятеро погибших, двенадцать раненых. Кто теперь контролирует наши дороги?

Она медленно пролистала статью, задерживаясь на фотографиях искореженного металла и накрытых простынями тел. Ни мускул не дрогнул на ее лице, ни один вздох не выдал ужаса, который должен был охватить женщину, только что потерявшую пятерых преданных людей.

Вернув телефон Нико, Кьяра позволила Кейлу снять с ее плеч пальто.

– Свяжитесь с нашими контактами в La Nazione. Завтра утром вместо этого некролога на первых полосах должен быть эксклюзив о коррупционной схеме в министерстве инфраструктуры.

Она сделала паузу, и ее глаза хищно блеснули в полумраке.

– А все остальное… Я хочу, чтобы завтра каждый официант во Флоренции обсуждал не взрыв на трассе, а то, как Дамиано Росетти проводит ночи в объятиях работниц своих клубов, пока его жена восстанавливается после тяжелых родов.

– Это низко, Кьяра. – Нико прищурился мгновенно. Если первая мысль ему понравилась, то теперь, когда вопрос зашел об Изабелле, он напрягся.

– В чем дело? – Кьяра остановилась, удивленная этой резкой переменой в его голосе. Она успела привыкнуть, что Нико – самый циничный из ее окружения, человек, для которого мораль была лишь досадной помехой.

– Ты переходишь черту, которую мы поклялись не пересекать, – он сделал шаг вперед. – Омерта защищает женщин и детей. Выставить Изабеллу публичной дурой, когда она только что родила дочь…

Кьяра медленно повернулась к нему всем корпусом, сложив руки на груди.

– Чего я не знаю?

Она видела, как потяжелел взгляд Нико, как он на мгновение отвел глаза. Тишина вибрировала между ними, раскаляясь добела.

– Кейл, оставь нас, – бросила она, не оборачиваясь.

Казентино помедлил долю секунды, чувствуя, как искрит воздух, но затем коротко кивнул и бесшумно растворился в тени коридора.

Как только эхо его шагов затихло, Кьяра подошла почти вплотную.

– Если ты скажешь мне правду…

– Она не заслуживает этого, – наконец выдавил Нико, и его голос надломился. Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела столько боли, сколько не видела за все месяцы их знакомства. – Не трогай ее. Я прошу тебя.

Она догадывалась о тяжелой работе у Росетти и уже спрашивала об их взаимоотношениях с Дамиано. Ей казалось, что Нико стал частью их семьи, но что-то случилось, и поэтому он помогал сейчас.

Все оказалось гораздо проще. Он оставил в том доме свое сердце. Что билось в груди женщины с чужим кольцом на пальце и не его ребенком на руках.

– Боже, Нико…

Он опустил голову.

Нож развернулся где-то глубоко в ее груди и вскрыл неизвестные раны. Кьяра практически ощутила металлический привкус на языке, пока картинка складывалась воедино.

Вся его фигура теперь казалась надломленной. Он жил двойной жизнью, где каждое утро начиналось со лжи, а каждый вечер заканчивался в руках женщины, которая была его единственной истиной в этом аду. И оказался вынужден от нее отказаться и исчезнуть, чтобы не подвергать опасности.

Ей хотелось дернуться вперед и обнять его, но в то же время это казалось неуместным. Хотелось прикоснуться, поддержать, помочь. Хоть что-то, лишь бы больше никогда не видеть, как его сердце крошилось от признания.

– Я могу что-то сделать?

Вьери поднял к ней глаза и нахмурился, не веря услышанному.

– Что-нибудь? – уточнила Кьяра с надеждой.

– Да, думаю… да, – впервые он обращался к ней с такой неуверенностью в голосе, как сейчас. – Есть кое-что, если ты позволишь мне просить.

Она смотрела на него и могла думать только об одном.

Что сделает абсолютно все что угодно.

Глава 12

Кьяра наблюдала за ней через приоткрытую дверь, глядя в узкую щель между дубовым косяком и золоченой петлей. Изабелла Росетти сидела за своим привычным столиком в Il Salotto, и в теплом свете вечерних ламп она казалась почти прозрачной.

Еще три дня назад Корсани была готова пожертвовать репутацией этой женщины, чтобы достать Росетти. Сегодня она стояла здесь, в тесном помещении, пахнущем гарденией и хлоркой, чтобы спасти ее. Или спасти то, что осталось от сердца Нико.

Дождавшись, когда официант положит на стол черную розу из салфетки – ее