Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Ты заигрался в архитектора новой реальности, Росетти. Решил, что вдовий траур – это сигнал к разделу имущества? Что, пока полиция копает под Лучиано, ты можешь безнаказанно вырезать куски из логистики города?

Дамиано открыл было рот, чтобы вставить колкость, но Кьяра перебила его, хлопнув ладонью по столу:

– Ты развязываешь открытую войну в самый неподходящий момент. Когда Квестор ищет любой повод, чтобы наложить арест на наши активы, ты устраиваешь пожары и перестрелки в пригороде.

Она обернулась к Ди Кристине.

– С каких пор нападение на имущество семьи, находящейся в трауре, стало одобряемым поведением внутри Совета? Или правила Омерты теперь пишутся только для тех, у кого нет своих ночных клубов?

В зале стало ощутимо холоднее. Ди Кристина медленно перевел взгляд на Дамиано. Тот сидел неподвижно, но Кьяра видела, как напряглась жилка на его шее. Ему не нравилось, что она вынесла это на суд при всех, даже если он этого ожидал.

– Я официально предъявляю претензию семье Росетти, – Кьяра снова посмотрела Дамиано в глаза. – Любое следующее посягательство на портовую инфраструктуру или моих людей будет расценено как попытка переворота внутри Совета.

Она замолчала, чувствуя, как внутри все вибрирует от напряжения.

Дамиано медленно, почти одобрительно наклонил голову. В его глазах вспыхнул опасный, хищный интерес.

– Смелое заявление, – вкрадчиво произнес он. – У тебя есть хоть одно доказательство, что это были мои люди, а не просто… разгневанные кредиторы твоего покойного мужа?

– Мои доказательства – это тишина на улицах, которая наступит, как только ты перестанешь платить своим наемникам.

Марчелли издал короткий сухой смешок, который прозвучал в тишине как треск ломающейся ветки. Он медленно обвел взглядом присутствующих, ища поддержки у Росетти.

– Мы тратим время на обсуждение логистических фантазий, – бросил он, небрежно махнув рукой в сторону Кьяры. – При всем уважении, господа, мы позволили этой женщине занять место во главе стола из вежливости к покойному Лучиано. Но давать вдове, которая даже не является главой семьи по крови, право выдвигать обвинения Совету… это уже чересчур.

Дамиано едва заметно улыбнулся – торжествующе и холодно.

– Какое точное замечание. Кьяра, дорогая, ты путаешь семейный ужин с большой игрой. Тебе дали голос, чтобы ты могла обеспечить нам покой в портах, а не для того, чтобы ты диктовала условия.

В ту же секунду за спиной Кьяры Кейл сделал едва заметный шаг вперед. Он не коснулся оружия, но воздух вокруг него ощутимо загустел.

Его голос прозвучал тихо, ровно и пугающе безэмоционально:

– Осторожнее с тем, как вы обращаетесь к главе семьи Корсани, синьор Росетти.

Дамиано на секунду замер, его глаза опасно сузились, но прежде, чем он успел ему ответить, вмешался Ди Кристина.

– Довольно, – отрезал он, и Марчелли тут же прикусил язык. – Кьяра здесь как единственная законная наследница активов, на которых строится наш экспорт. Пока горят ее склады, горят наши деньги.

Антонио изящно поправил манжеты, глядя на Дамиано с тонкой, почти невидимой улыбкой.

– Было бы крайне… неблагоразумно игнорировать претензии того, кто платит нам дивиденды, не правда ли?

Росетти должен был почувствовать, как почва под ним начинает слегка вибрировать. Кьяра медленно выдохнула, ощущая за спиной стальной монолит в лице Кейла и поддержку двух самых влиятельных людей за столом. Она посмотрела на Марчелли так, будто он был досадным насекомым.

– Теперь, когда мы закончили с курсом этикета, – Кьяра снова перевела взгляд на Дамиано, – я жду ответа. Как семья Росетти планирует компенсировать «случайные» неудобства в моих портах?

– Никак.

Короткое и сухое «никак» упало в тишину зала, как гильотина.

Дамиано медленно облокотился на стол, сплетя пальцы в замок.

– Компенсация – это признание вины. А я не признаю за собой ничего, кроме желания навести порядок там, где воцарился хаос после смерти твоего мужа.

Он перевел взгляд на Ди Кристину, игнорируя Кьяру так, словно ее уже не было в комнате.

– Если в ее порту горят склады, значит, безопасность семьи Корсани больше не стоит тех денег, которые мы ей платим. Если вы хотите, чтобы я платил за «неудобства», то я хочу знать, почему я вообще должен доверять свои грузы вдове, которая не может уследить за собственной территорией.

Кьяра почувствовала, как Кейл за ее спиной едва заметно сместил центр тяжести, готовый к любому движению. Она выдержала паузу и посмотрела прямо в глаза Росетти.

– Раз компенсации не будет, – ее голос был ледяным, – то я не вижу причин сохранять для семьи Росетти льготные условия транзита. С этого момента налог на использование моих терминалов для твоих грузов возрастает вдвое.

– Ты не имеешь права менять тарифы в одностороннем порядке, – равнодушно отозвался он. – Это решение Совета.

– Совет одобрял тарифы для союзников, – парировала она, и на ее губах появилась тень усмешки. – Ты в эту категорию больше не входишь.

Дамиано медленно отложил ручку и поднял взгляд на Кьяру. Она ждала, что он сорвется, что начнет угрожать, но он оставался пугающе закрытым.

– Если семья Росетти считает, что это дорого, – она пожала плечами, – они всегда могут возить свой антиквариат через Геную. Правда, там у них нет таких связей, а таможня в этом году особенно сурова.

Дамиано едва заметно улыбнулся – одними уголками губ, не задействуя глаза.

– Генуя – прекрасный город, но я предпочитаю Флоренцию.

Он медленно поднялся, застегивая пуговицу на пиджаке.

– Считай, что я услышал твое предложение, – произнес он, глядя на нее сверху вниз. – Если ты хочешь рыночных отношений без льгот, будь готова к тому, что и мои услуги по очистке ваших грязных денег тоже… изменят категорию.

Он перевел взгляд на Ди Кристину и Скьяретту, кивнув им с безупречной вежливостью.

– Господа. Был рад обсудить дела. Кьяра… наслаждайся своим креслом. Пока в нем еще тепло.

– Это угроза? – она вскинула брови, не поверив, что он действительно произнес это вслух при всем Совете.

– Прогноз погоды. Синоптики обещают жаркую неделю.

Он развернулся и пошел к выходу. За ним тенью последовал его телохранитель, и даже когда тяжелые двери за ним закрылись, в зале осталось ощущение его абсолютно непоколебимого присутствия.

Кьяра не позволила себе ни выдоха облегчения, ни лишнего движения. Марчелли все еще был здесь и жадно ловил любую тень слабости на ее лице.

– Что ж, господа, – она медленно поднялась с места, – на сегодня, я полагаю, повестка исчерпана. Надеюсь встретиться с вами в следующей раз в более спокойной обстановке.

Собрание официально завершилось. В тяжелой тишине зала больше не звучало взаимных обвинений – все согласились оставить статус-кво до следующей встречи на свадьбе Кейла.