Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Передай ей, что еще раз она отправит своих щенков на мою территорию, и я самолично убью Казентино у нее на глазах, – прошипел Дамиано, приближаясь к нему.

– Смерть для нас всех – слишком просто, не так ли? Может быть, кто-то из нас желал бы этого больше, чем жизни.

Маттео крикнул что-то и постучал в двери, и Дамиано инстинктивно повернул голову туда. А когда он развернулся, Вьери простыл и след, лишь занавески у двери на балкон дернулись, напоминая о его присутствии.

Явно только что проснувшаяся Бьянка влетела в комнату до Маттео и объявила новость, о которой Вьери его и предупреждал:

– Пожар в нашем клубе в Сан-Фредиано.

Пока они говорили, Дамиано совершенно не подозревал, что где-то там начался пожар. Он не знал, что Кьяра стояла перед зданием и улыбалась, закуривая сигарету рядом с девушками, которые работали на их врага.

Ему, увы, будет не суждено увидеть то, как в ее глазах играли языки пламени и как она смотрела на своего соттокапо рядом, замечая гордость в его взгляде.

Глава 11

Бронированный автомобиль мягко шуршал шинами по гравию подъездной дорожки старинного поместья под Флоренцией. Кьяра смотрела в окно на кипарисы, мелькавшие серыми тенями в предрассветных сумерках, и чувствовала, как ледяной холод в животе превращается в тугой узел.

В кармане пальто она сжимала четки. Никакой набожности, просто чтобы занять пальцы, которые мелко дрожали, несмотря на всю ее волю.

«Дыши, Лучия. Все получится», – эхом отзывался в голове голос Кейла.

Сам он сидел рядом, как воплощение спокойствия и смертоносной готовности. Его присутствие было ее якорем, но даже он не мог унять нарастающее чувство клаустрофобии.

Вилла, где собирался Совет сегодня, была пропитана запахом старой крови и еще более старых денег. Здесь, среди оливковых рощ, десятилетиями решались судьбы Тосканы, и сейчас на кону стояла ее собственная.

Кьяра вышла из машины, и тяжелый влажный утренний воздух Флоренции тут же облепил ее лицо. Она была во всем черном – шелковое платье в пол, закрытое до самого подбородка, и вуаль, которая делала ее черты лица острыми и холодными, как лезвие стилета. Кейл шагнул следом, осторожно дотронувшись до ее локтя. Он проверил тех, кто должен был следовать прямо за ними, и кивнул.

Охрана у дверей – чужие люди с каменными лицами – просканировали их взглядами. Кьяра не стала замедлять шаг и оказалась права. Их пропустили внутрь без лишних вопросов.

Тяжелая дубовая дверь главного зала распахнулась, и гул голосов оборвался так резко, будто из комнаты выкачали весь кислород.

Кьяра переступила порог, и время для присутствующих утратило свой привычный бег.

Мир сузился до ритмичного властного стука ее каблуков по мозаичному полу, не помнившему ни одной женщины. Кьяра несла себя, выпрямив спину так, словно к ее позвоночнику приставили клинок из взглядов всех мужчин в комнате.

Сидящий с правой стороны Марчелли был ровесником Лучиано, но на этом сходство заканчивалось. Грубый, с тяжелой челюстью и шрамом, рассекающим бровь, он смотрел на Кьяру с нескрываемым недовольством. Он был кулаком этого города, человеком, который привык решать вопросы быстро, используя все связи своей старинной семьи. Его пальцы, сбитые в костяшках, нервно барабанили по столу, выдавая раздражение оттого, что им приходилось ждать женщину.

Чуть дальше, вполоборота, сидел и Антонио Скьяретта, не выражавший никакого особенного настроения.

Когда она приблизилась к главе стола, ее взгляд встретился с глазами Альдо Ди Кристины.

Он сидел неподвижно, сложив руки в замок. В свои сорок шесть Альдо был воплощением пугающей мощи – итальянец с лицом, высеченным из камня, и взглядом, который видел все на три хода вперед. Он уже сделал свой выбор, когда встал на ее сторону. Но в его глазах все равно читалось негласное требование доказать, что он не ошибся. Альдо являлся для Лучиано практически братом, и сейчас его покровительство над Кьярой было единственным, что удерживало таких, как Марчелли, от открытой агрессии. Он едва заметно, почти на грани видимости, кивнул ей – короткий жест признания, который позволил Кьяре выдохнуть внутри.

Воздух вокруг казался холоднее, тонкий шлейф ее парфюма – горькая полынь и ладан – разрезал душную смесь табачного дыма и старого пота, оставляя за собой невидимую границу, которую никто не смел пересечь.

Слева от нее, на полшага позади, бесшумной тенью скользил Кейл. Он не смотрел на лица – его внимание было сосредоточено на руках, углах и дверных проемах. Он был ее физическим воплощением угрозы, в то время как она – ледяного, почти пугающего достоинства.

Дамиано Росетти сидел в конце живого коридора. Он не шевелился, но его взгляд был прикован к ней. Он видел, как едва заметно вздрагивает край ее вуали от дыхания, как бледные пальцы сжимают клатч и как фамильная брошь Корсани на ее груди ловит скудные отблески огня в камине.

Кьяра остановилась у самого края стола. Последний отзвук ее шага еще секунду вибрировал в звенящей тишине зала, прежде чем окончательно затихнуть. Она медленно подняла руку в черной перчатке и одним тягучим жестом откинула вуаль, открывая глаза, в которых не осталось и следа от недавних слез.

– Господа, – ее голос разрезал тишину эффективнее, чем крик, – спасибо, что дождались.

Она перевела взгляд на Дамиано, смотря на него сверху вниз.

– Встань, Дамиано. Ты сидишь на месте моего мужа.

Он не шелохнулся. Росетти продолжал сидеть, откинувшись на спинку кресла, и лишь кончиками пальцев медленно постукивал по краю тяжелой хрустальной пепельницы. Ритм был ужасно раздражающим.

В зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивает пламя в камине за спиной Марчелли.

– Место Лучиано? Правда? – лениво поинтересовался Дамиано и неторопливо беззастенчиво окинул взглядом ее фигуру: от вуали до подола платья. – Траур тебе к лицу, mia cara.

Он медленно поднялся и сократил дистанцию до опасного минимума. Теперь их разделял только угол дубового стола. Кьяра почувствовала аромат его парфюма – горький, тяжелый, смешанный с запахом холодного оружия.

Дамиано чуть склонил голову набок, изучая ее лицо так, словно видел впервые.

– Прибежала сразу жаловаться Совету после того, как сожгла мой клуб? – он понизил голос, и теперь в нем слышался опасный рокот.

Кьяра не отвела взгляд. Она видела, как в глубине его глаз вспыхивает азарт.

Она чувствовала, как его присутствие давит на нее, заставляя воздух в легких закончиться раньше времени.

– У тебя сгорел клуб? – она наигранно вскинула брови с улыбкой. – Какая жалость, надеюсь, ты