Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

боже мой, он как римский бог, как принц инков, вам не кажется? Я прочитала вашу книгу после того, как увидела эту историю на… Думаю, это был телеканал «Суд». Мне нравятся его детские фотографии. Боже мой, он был милый. Я бы с удовольствием занялась с ним любовью. Когда я с парнями, я закрываю глаза и представляю, что он – Ричард – внутри меня. Я пишу ему и отправляю ему свои обнаженные фотографии. Он любит их. Меня так возбуждает, что он смотрит на них и мастурбирует. Иногда я посылаю ему немного денег. Не так много, но ему это нравится. Я тоже отправляю ему книги и журналы. Журналы с обнаженными женщинами. Он сказал мне, что ему нравятся азиатские женщины, поэтому я отправила ему некоторые журналы с ними. Я хочу его навестить, но он говорит мне, что я не могу приехать из-за Дорин. Такой мужчина, как он, не должен быть женат. Ни одна женщина никогда не сможет его удовлетворить. Я жду от него разрешения поехать к нему. К черту Дорин, понимаете.

Моник: Моник впервые позвонила мне, когда ей было семнадцать. Она живет в Гайд-парке, Англия. Она была очень обеспокоена и просила объяснений и заверений в том, что не сошла с ума, ни того ни другого я ей предоставить не мог. Она китаянка, вежливая и симпатичная, с длинными шелковистыми черными волосами, лицом в форме сердечка и пухлыми мягкими губами.

– Я думаю, – сказала она, – мне нужен психиатр – как вы считаете? Я знаю все, что делал Ричард. Я читала вашу книгу много раз. Я знаю целые страницы наизусть. Это лучшая книга, которую я когда-либо читала. Я знаю, что он очень опасен, как дикое животное, что ему нравилось насиловать и избивать азиатских женщин, но меня… так тянет к нему. Как мотылька на пламя. Это похоже на болезненную одержимость. Я хочу, чтобы он это сделал, связал меня и изнасиловал. Иногда я привязываю себя к кровати и представляю, что это сделал он. Я использую разные предметы, все настолько большие, что они причиняют боль, как и он, и я занимаюсь сексом сама с собой, воображая, что это он. Я закрываю глаза, и это так реально, так чертовски реально, что я чувствую его запах. Он пахнет точно так же, как вы писали – мокрой дубленой кожей, запахом животного. Он как животное, дикое, опасное животное. И мне это нравится, исходящая от него опасность… ну, я не могу честно сказать, что мне это нравится… Меня это просто бесконтрольно тянет к нему. К нему. Если бы об этом узнали родители, они бы отреклись от меня, я знаю. Я однажды сказала сестре, что считаю его красивым. Она сказала мне, что я больная. Вы думаете, я больная? Иногда я думаю, что да. Все это… это как какой-то жар внутри меня, я не могу от этого избавиться. Я хочу. И не могу. Подскажите, пожалуйста, нормально, если я ему напишу, или это сумасшествие? Я вовсе не его фанатка, я… просто у меня жар. Если бы мои родители узнали, они бы меня заперли. Вы думаете, меня следует запереть? Иногда я думаю, что следует. Мне написать ему? Это сумасшествие, вам не кажется?

– Поступай, как велит тебе сердце, – сказал я ей. А сам подумал: «Обязательно найди психоаналитика».

Люда: Люда живет в Москве. У нее очень белая кожа, ярко накрашена, немного полновата, но привлекательна порочной и сладострастной красотой. Она профессиональная доминатрикс. Она унижает мужчин за деньги. Ей очень нравится ее ремесло. Она всегда носит эротические кожаные наряды, обнажающие грудь и гениталии. У нее золотое кольцо в клиторе. Я видел ее фотографии в стиле ню. Как и тысячи женщин, она прислала Ричарду свои фотографии в обнаженном виде. Некоторое время назад Ричард написал мне и сказал, что у него так много фотографий обнаженных женщин, что он не может вместить их всех в своей камере. Он спросил меня, могу ли я пока «подержать» их у себя. Я согласился. Он прислал мне большой толстый конверт из манильской бумаги, полный фотографий женщин и девочек, многие из них были голыми, немало снимков «мохнаток». Среди них была и фотография Люды.

После недавнего осуждения Скотта Петерсона [70], которому женщины также принялись писать письма, в средствах массовой информации снова возник интерес к этому малоизученному, странному явлению: женщины, тянущиеся к печально известным убийцам. Однако по сравнению с Ричардом Рамирес Петерсон похож на невинного, и наивного алтарного служку, заблудившегося в лесу. По словам Венелла Криттендона, представителя по связям с общественностью Сан-Квентина, любые десять соузников Ричарда вместе взятых никогда не получали больше писем от женщин, чем он. «Каждую неделю он получает сотни ящиков с почтой», – объяснил он недавно.

– Я мечтаю заняться сексом с Ричардом, – сказала мне Люда на английском с сильным акцентом. – Он великолепен. Он идеальный мужчина. Я хотела бы, чтобы он властвовал надо мной. Я хочу быть его рабыней, его сексуальной рабыней. Клянусь, я сделаю для него все – все, что угодно. Я серьезно. Я не хочу нормальный секс, он меня вообще не волнует. Это скучно. Все эти мужчины приходят ко мне и платят мне все эти деньги, чтобы я унижала их. Они – шутка. Мужчины – шутка. Но Ричард – он мой бог!

Тамара: Тамара сложена как Джессика Рэббит. Она живет в Шерман-Оукс, Лос-Анджелес. Она открыто провозглашает себя вампиром. Она спит в гробу, заострила клыки и испытывает эротическое возбуждение от вида, вкуса и запаха крови. Она работает секретаршей в Лос-Анджелесе. (Клыки она прикрывает колпачками.) Сегодня Тамаре за тридцать. Когда я впервые с ней разговаривал, ей было двадцать четыре года. У нее в спальне стоит алтарь, посвященный Ричарду. В нем много его фотографий, статуй, горящих свечей, различных кристаллов, кварца и аметиста. Один из кристаллов кварца имеет форму пениса. Тамара использует его для мастурбации.

Она объяснила:

– Моя самая большая мечта – заняться сексом с Ричардом на кладбище ночью, на черном надгробии при свете одной только луны. Я хочу, чтобы он трахнул меня с кровью на члене. Я имею в виду, что во время нашего секса я хочу быть в крови одной из его жертв, и, знаете что, я совсем этого не стыжусь. Я знаю, что вы думаете, что я чокнутая, но это не так. Я просто честная. Это же мне нравится в Ричарде. Он никогда меня не осуждает, не думает, что я абсолютно