Актер - Крис Макдональд

Я прокашлялся.

– Ты сама ее попросила. Ты ведь не хотела больше со мной работать.

– Я слышала, как она на днях назвала тебя червем. Тебе такое нравится, что ли?

– Какое?

– Ну, садомазо.

Я вздохнул, отвернулся к окну. Пьяная, ревнивая Нина, подслушивающая под дверями студии, пытающаяся меня спровоцировать, – я ее не узнавал. Конечно, я понимал, что сам и породил эту циничную копию своими причудами, своей отстраненностью. Чем сильнее она тянулась ко мне, тем дальше я ее отталкивал.

– Гамлет участвует почти во всех ее сценах. У нее свой интерес.

– Неизвестно еще, будешь ли ты играть Гамлета, – сказала она. Я зажмурился. – Но она проводит с тобой кучу времени, гораздо больше, чем раньше.

Это была правда, но я списывал это на то, что у меня появилось больше времени для самостоятельной работы. Я выдохнул и весь как-то сдулся. Я так радовался аналитическому уму Несс и ее абсолютному пренебрежению к моим чувствам, что никогда не спрашивал о причинах такого великодушия. Мне было все равно.

– Ты считаешь ее сексуальной? – спросила Нина заплетающимся языком. Я посмотрел ей в глаза и понял, что не желаю убаюкивать ее неуверенность в себе. – Вижу, что да…

– Я не хочу продолжать этот разговор.

Я углубился в лежащий на коленях сценарий. Несс была красива. Высокая, с безупречной кожей и блестящими волосами, она держалась с таким достоинством, что казалось, гравитация действует на нее сильнее, чем на всех остальных. Я и раньше восхищался ею, но скорее как подросток – пинап-моделью с висящего на стене плаката, возбуждающей, но недоступной. Теперь же меня тянуло к ней по другой причине; я разыскивал ее в коридорах Церкви, как прежде разыскивал Нину, потому что Ванесса, казалось, искренне считала меня хорошим актером. В то время я уже не знал, разделяет ли кто-то это мнение.

Вот почему приставать к Несс неделей позже в Розовом саду и забрасывать ее вопросами об отце было ошибкой. На занятии по профессиональной подготовке в конце второго курса нам настрого запретили обсуждать между собой интерес со стороны агентов, но это не мешало нам околачиваться у ячеек для корреспонденции в надежде увидеть письмо на свое имя. Патрик уже получил несколько предложений благодаря одним только портретным снимкам, и Ванесса тоже, хотя и от небольших агентств. До объявления состава «Гамлета» Нина проверяла почту каждый день, но после, как я заметил, стала избегать той части коридора. Сам я туда почти не заглядывал, но с тех пор как Ванесса обмолвилась, что ее отец хочет со мной познакомиться, при виде письма в одной из ячеек сердце трепыхалось от мысли, что оно для меня. Каждый раз письмо предназначалось другим.

Однажды, разочарованный очередным конвертом для Патрика, я вышел покурить, наверное, сотый раз за день и услышал за углом голос Ванессы – она разговаривала по телефону. У Несс единственной из нас был сотовый: в девяносто седьмом мобильная связь была прерогативой успешных карьеристов и военных и технология еще казалась чудом. По серьезному тону я заключил, что она разговаривает с отцом, так что вышел из тени и помахал, чтобы привлечь ее внимание.

– Это твой отец? – одними губами спросил я.

Она прикрыла динамик ладонью.

– Я разговариваю, – сказала она.

– Это Аласдер? Можем встретиться, когда ему удобно.

– Чего?

– Ты сказала, что он хочет со мной познакомиться. – Я повысил голос в надежде, что он услышит. – Мне очень импонирует его подход к работе с молодыми актерами.

– Он хочет познакомиться с Гамлетом, – сказала она, раздувая ноздри. – Будь добр, катись отсюда.

На следующей неделе мне предстояло повторно выступить перед Джонатаном с упражнением на раскрытие персонажа. Он язвительно предложил Лаэрта – на случай, если нет других вариантов. Признаться, он как в воду глядел: за несколько часов до назначенного времени я, с клокочущей после бессонной ночи грудью, и близко не представлял, что буду делать. В голове звучали слова, сказанные им в первый день репетиций, о том, что он поможет мне добиться полного погружения, если я согласен нырнуть на глубину. Но где эта глубина? Куда мне нырять?

В то утро Джонатан решил устроить репетицию всем составом и позвал Варду поработать над призраком, которого играли несколько человек в безликих масках, на манер хора в греческих трагедиях. Как Гамлету, мне обычно разрешалось пропускать эти репетиции, но теперь я был частью расширенного состава, и мне следовало знать роль Патрика. Стекаясь в первую студию, двадцать восьмая группа оживленно обсуждала минувшие выходные. Виктор подкалывал Анну за то, что она с кем-то переспала, потому что это был не он; Джеймс восторгался новой пивнушкой, обязательной к посещению; Бен назвал Нину «животным» так, словно это был комплимент. Они ржали, некрасиво запрокинув головы, лыбились как идиоты – развинченные, расхлябанные. Я поймал себя на том, что качаю головой и бормочу под нос, охваченный холодной яростью при виде их веселых самодовольных лиц. Нина взглянула на меня, вся дерганая с похмелья, отвернулась и, кажется, сглотнула слюну. В пабах Нина была своей в доску, улыбалась вместе с Пацанами, источая самодовольство, но утром за эту невоздержанность приходилось расплачиваться. Несколько недель назад я бы купил ей «Лукозейд»[17], спросил, чем, собственно, вызвана такая потребность накачиваться алкоголем, или, вероятнее всего, просто поехал бы с ней и проследил, чтобы она не напивалась до потери пульса. Но я пытался извлечь из последнего года учебы максимум пользы, а она, похоже, была не прочь растранжирить это время впустую.

– Надеваем личность, – объявила Варда.

На ней был какой-то детский комбинезон, а в руках она держала коробку с полумасками из темного дерева. Мои однокурсники разобрали маски и рассредоточились по студии для разминки. Я забрал последнюю и, как от меня ожидалось, стал в нее всматриваться. Маски были лишены выражений, но чем пристальней я вглядывался, тем четче видел сдвинутые брови, раздутые в гневе ноздри, морщины на лбу. Я надел маску и встал рядом с Анной Т. Посмотрел в зеркало на своих однокурсников: дюжина пустых лиц, каждый вживается в свою роль; их спины я за два с половиной года изучил лучше собственной. Мясистая шея Виктора, тени рельефа на спине у Несс, руки Нины, когда-то мягкие, а теперь жилистые и сильные. Но Патрика, чей силуэт затмевал остальных с первого дня, среди нас не было.

Под руководством Варды мы приступили к отведениям бедра; в колонках играла «Андерворлд». Варда уперлась в пол ступнями и ладонями и начала тянуться, как кошка. Мы повторяли за ней, подтягивали ноги под грудь, дрожа от напряжения в мышцах. Я не мог