Я говорю нет! - Уилки Коллинз

Он ждал обещанного с раздражающим хладнокровием. Складка между бровями выглядела глубокой как никогда. На смуглом, решительном и сдержанном лице проступало плохо скрываемое беспокойство. Школа без Эмили стала для Албана самым суровым испытанием с тех пор, как его бросила и опозорила невеста.

– Вы – художник, – продолжила Франсин, – значит, обладаете утонченным вкусом. Хочу услышать ваше мнение о моей гостиной. Критика приветствуется, прошу, входите!

Ему не хотелось принимать приглашение, затем он передумал и последовал за Франсин. Она навещала Эмили – вероятно, даже станет ее подругой. Албан вспомнил, что уже упустил шанс изучить ее характер и, если возникнет такая необходимость, предупредить Эмили, что сближаться с мисс де Сор не стоит.

– Очень мило, – заметил он, оглядывая комнату с таким видом, словно ему не интересно ничего, кроме эстампов.

Франсин решила его очаровать. В шутливом упреке она подняла брови и всплеснула руками.

– Помните, что это моя комната, и ради меня проявите к ней хоть чуточку интереса!

– Что же вы хотите услышать?

– Подойдите и сядьте рядом. – Франсин подвинулась, освобождая место на диване. В следующую фразу она вложила свое любимое стремление – вызывать у других чувство зависти. – Скажите что-нибудь приятное – скажите, что вам хотелось бы жить в такой комнате!

– Мне хотелось бы иметь такие эстампы, – заметил Албан. – Довольны?

– Ах, мистер Моррис! Подобный ответ я не приняла бы ни от кого другого, кроме вас. Ведь я знаю, почему вы не так милы, как могли бы быть! Вы несчастны. Школа потеряла все свое очарование, когда нас покинула наша дорогая Эмили. И вы это, конечно же, ощутили! – Для усиления эффекта Франсин подкрепила свое сочувствие вздохом. – Чего бы я только не отдала ради преданности вроде вашей! Я не завидую Эмили, всего лишь хочу… – Она смущенно умолкла и открыла веер. – Разве он не прелестен? – спросила она, словно желая сменить тему.

Албан повел себя чудовищно: он заговорил о погоде.

– Думаю, сегодня самый жаркий день за сезон, – предположил учитель. – Неудивительно, что вам понадобился веер. В это время года в Нидервудсе бывает весьма душно.

Франсин сдержала раздражение.

– Мне и правда жарко, – покорно признала она, желая тем самым его упрекнуть. – После Брайтона здешняя атмосфера кажется весьма гнетущей. Вероятно, печальная жизнь вдали от дома и друзей делает меня чувствительной к пустякам. Как думаете, дело в климате, мистер Моррис?

Бессердечный мужчина ответил, что виной тому местоположение особняка.

– Мисс Лэд заняла его весной, – продолжил Албан, – и обнаружила это лишь пару месяцев спустя. Мы находимся в самой высокой части долины, и все же это долина, окруженная холмами. Зимой все было прекрасно, но летом некоторые девочки настолько ослабели в здешнем расслабляющем климате, что их пришлось отправить домой для поправки здоровья.

Франсин внезапно заинтересовалась. Если бы он наблюдал за ней более внимательно, то мог бы это заметить.

– Хотите сказать, девочки заболели? – спросила она.

– Нет. Просто плохо спали, утратили аппетит, вздрагивали от каждого шороха. Короче говоря, у них расшатались нервы.

– А дома, то есть в другом климате, они поправились?

– Несомненно, – ответил Албан, теряя к теме интерес. – Можно взглянуть на книги?

Однако интерес Франсин к влиянию климата на здоровье еще не иссяк.

– Вам известно, где жили девочки, когда вернулись домой? – не отставала она.

– Мне известно только про мою лучшую ученицу – я помню, что она жила в Йоркшире. – Албана утомило ее праздное любопытство и пустые, как ему казалось, вопросы. Он встал с дивана и отправился в другой конец гостиной. – На книги взглянуть можно?

– Да смотрите!

Беседа прервалась. Леди подумала: «Я готова надрать ему уши!» Джентльмен подумал: «Она всего лишь любопытная дурочка!» Осмотр книг поверг Албана в заблуждение, что в характере Франсин нет ничего опасного для Эмили, и предостерегать ее не от чего. Отвернувшись от книжного шкафа, он поспешил закончить беседу, воспользовавшись первым же предлогом, который пришел ему в голову.

– Вынужден просить у вас дозволения вернуться к моим обязанностям, мисс де Сор. К завтрашнему дню мне нужно проверить рисунки юных леди.

Уязвленное самолюбие Франсин предприняло последнюю попытку украсть сердце возлюбленного Эмили.

– Вы мне напомнили, что я хотела попросить вас об одолжении. На прочие уроки я не хожу, но ваши занятия посещала бы с удовольствием! Можно?

Она посмотрела на него с томной мольбой, едва не заставившей Албана расхохотаться. Он ответил на комплимент, отделавшись нарочито банальной фразой, и придвинулся ближе к открытому окну. Однако Франсин так просто не сдалась.

– К сожалению, родители моим образованием пренебрегали, – продолжила она, – зато у меня есть кое-какие навыки в рисовании. Вы обнаружите, что я не такая уж невежда, как другие девочки. – Она помедлила, надеясь на комплимент, однако Албан опять промолчал. – Я с удовольствием поучусь на уроках у такого мастера, как вы! – Франсин вновь помедлила, и вновь ее ждало разочарование. – Возможно, я стану вашей любимой ученицей – кто знает?

– Действительно, кто…

Ничего особенного он не сказал, и все же Франсин воодушевилась. Она назвала его дорогим мистером Моррисом, принялась умолять немедленно приступить к первому уроку, молитвенно сложила руки.

– Прошу, скажите да!

– Я не могу сказать да, пока вы не исполните все требования.

– Ваши требования?

В ее глазах горело желание подчиняться, если речь идет о его требованиях. Албан этого не заметил: он сказал, что их устанавливает мисс Лэд, и откланялся.

Франсин смотрела учителю вслед. Интересно, сколько ему платят? Он получает зарплату за год или за каждую ученицу, которая посещает уроки рисования? В таком случае, Франсин с ним поквитается: «Даже не надейся увидеть меня на своих уроках, хам!»

Глава II. Воспоминания о Санто-Доминго

Ночь выдалась удушающе жаркой. Не в силах уснуть, Франсин тихо лежала в постели и думала. Предметом размышлений была особа, которая заняла скромное положение ее новой служанки.

Миссис Элмазер выглядит ужасно больной. Миссис Элмазер сказала Эмили, что вновь пошла в услужение, чтобы избавиться от гнета мыслей. Миссис Элмазер подвержена народным суевериям, по которым пятница считается несчастливым днем, а если просыпали соль, то надо бросить щепотку через левое плечо.

Хотя сами по себе эти мелочи ничего не значили, в свете вызванных ими ассоциаций приобретали особый смысл. Неуловимым образом они напомнили Франсин о рабыне Сапфо и о жизни на Санто-Доминго.

Она зажгла свечу, отперла письменный стол и достала из ящика старую книгу для ведения семейного бюджета. Записи на первой странице, сделанные ее рукой, относились к домашним расходам