Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

— Андрюха, Гек садится в свою тачку! — почему-то шепотом сказал Сырник.

Какие уж тут разговоры с Настей? Я взял бинокль, посмотрел на синий «Форд» во дворе офиса. Он медленно выезжал со стоянки, направляясь к железным воротам. Черт побери, неужели повезло? В кои-то веки говнюк приведет меня к девушке, мы освободим ее без проблем и его прихватим с поличным. А там и поторговаться можно будет! Даже нет — сразу можно Гену Басинского с опергруппой вызывать, пусть они берут!

«Форд» вырулил на проспект и рванул в сторону Садового кольца. Сырник — за ним.

— Что думаешь, Андрюха? Он едет к ней?

— Посмотрим.

— Ну, падла! Дай только добраться до тебя! — прорычал Сырник, сжимая баранку так, что пальцы побелели.

Он еще кое-что добавил, но повторить его слова не представляется возможным, как любит говорить писатель Новиков. Он так отвечал бездарным поэтам, работая в «Литгазете». «Форд» миновал Садовое кольцо и двинулся по прямой в сторону трех вокзалов. Я больше всего опасался, что мы потеряем его в густом потоке машин — час пик все-таки.

— Не отставай, Олег, не упусти.

— Куда он, на хрен, денется!

Действительно, чего это я беспокоюсь? Разве может какой-то задрипанный «Форд» уйти от нашей доблестной «копейки»?

Он ушел через две минуты. Быстро, уверенно, и туда, где уже никто и никогда не догонит. Оранжевое пламя взметнулось над синей иномаркой, послышался глухой удар, повалил черный дым. «Форд» вильнул в сторону обочины и, теряя скорость, перескочил бордюр, ударился носом в фонарный столб. Движение застопорилось, машины, следующие сразу за ним, рванули вперед, дабы уехать подальше на случай второго взрыва, другие тормозили, прижимаясь к обочине. Сырник тоже ударил по тормозам, выскочил из «копейки» — кстати, не он один выскочил из машины. Но если другие водители отходили подальше, то Сырник направился к «Форду».

— Назад! — заорал я. — Быстро в машину!

— Так он все-таки ушел, падла...

— Поехали, нам тут делать нечего.

«Копейка» медленно прокатилась мимо горящего «Форда». Если что-то осталось от Гека, оно горело злым, оранжевым пламенем. А я и не надеялся, что мне повезет.

Мы выехали на площадь трех вокзалов.

— Что дальше? — спросил Сырник. — Кто его убрал, падлу? Твой Вася? Но как?!

— Тот, кто убрал, был где-то рядом, но мы не можем его вычислить. Радиодетонатор. Такую машину чужие люди не могли начинить пластидом. Значит, Григорий Ильич решил избавиться от свидетеля. Я допускал такую вероятность, но не думал, что это случится на моих глазах...

— На моих тоже... Домой?

— Поехали, надо подумать, что все это значит.

Глава 18

— Я устала от всего этого! — кричала в трубку Настя. — То убита соседка Ярмонова, то похищена его секретарша, я только и делаю, что смотрю новости да криминальные передачи! Смотрю и трясусь от страха, жду, вот-вот про тебя скажут. Ты можешь приехать хоть на пять минут в мой салон?

Она еще не знала о гибели личного телохранителя Ярмонова! Но я не собирался сообщать ей об этом прискорбном известии. Узнает из новостей.

— Обязательно скажут, Настя. Может быть, орденом наградят... посмертно, — сказал я, подражая голосу Юрия Никулина. — У тебя все нормально?

— Ты считаешь, что это нормально?! Я однажды уже пережила такое и лишилась мужа! Второй раз — это уж слишком!

— Чтобы второй раз лишиться мужа, надо каким-то образом его заиметь, — напомнил я. — Так что можешь не бояться.

— Спасибо за совет, придурок несчастный, идиот! — завопила Настя. — Да я... видеть тебя не желаю, и чтоб не приезжал ко мне больше!

Я никак не мог вспомнить, грозился ли приехать туда, где меня не ждут, или еще не успел? Ну да ладно, дело не в этом.

— Придурок — согласен, ты права, идиот — в самую точку попала. А вот с тем, что несчастный, не могу согласиться. Если такая женщина переживает за меня — какой же я несчастный? Ну да, есть проблемы, так они просто мелочи по сравнению с тем, что красавица Настя думает обо мне.

— Не буду думать! — заявила она и... фыркнула в трубку. Похоже, сдерживала смех.

Уже легче стало на душе. Я специально дурачился, чтобы не объяснять ей — приехать не могу в целях ее же безопасности. Если б мог, что бы я делал у Сырника?

— Правильно, — одобрил я ее заявление. — Думай лучше о том, как я к тебе не приеду.

— Если такое случится, я тебя сама убью. Задушу своими собственными пальцами! Помнишь, ты говорил, что они ласковые и теплые? Так вот — они станут жестокими и холодными!

— Тогда я приеду. Уже собираюсь, только вот найду скафандр по размеру, проделаю отверстия в нужных местах, нарисую стрелочки, чтобы знала, куда можно свои пальцы запускать, а куда нет, — и к тебе.

— И куда же будет можно, как ты полагаешь? — язвительно поинтересовалась Настя.

Я понял, что жестокие и холодные пальцы лучше к горлу подпустить, чем куда-то еще. И призадумался.

— Андрей, хватит дурачиться! Давай уедем в Испанию месяца на два? У меня там домик есть неподалеку от Барселоны. Пошлем к е... матери твою фирму, свою передам... — Я плотнее прижал трубку к уху, дабы Сырник не услышал ее голос. Мне самому не нравится, когда женщины употребляют крепкие выражения, но что поделаешь, в деловом мире это вроде как признак состоятельности и уверенности в себе. Жаль, конечно, да исправлять ситуацию поздно, я это понимал и реагировал спокойно, а вот примерный семьянин Сырник злился, когда слышал из уст женщины непечатные выражения.

— Решено, — сказал я. — Поедем в твой домик и будем там отдыхать два месяца. Не возражаешь, если я напарника с женой приглашу? Он парень спокойный, а жена у него — просто лапочка.

— Конечно, поедем все вместе. Андрей, когда я тебя увижу?

— Как только — так сразу.

— Ты совсем ничего не понял, дурак!

— Понял, Настя, понял. Люблю тебя, все, пока.

Сырник внимательно слушал наш разговор, вернее, мой монолог, а когда он закончился, презрительно хмыкнул.

— И как им может нравиться такое трепло — не понимаю. Неужто она верит, что ты ее любишь?

— Хорошо, что ты сомневаешься в этом, а не она, — сказал я. — Продолжай в том же духе, не обижаюсь.

— Да ну? Я-то знаю, как ты другим бабам вешал лапшу на уши, и знаю, сколько их было. Вагон и маленькая тележка.

— Представляю, что с тобой бы сталось, если б ты знал обо всех моих «тележках». А кстати, кто «вагон»?

— Понятное дело