Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

— Я тоже уважаю Наташу, а нравится мне сейчас Настя. Чем ты недоволен, дорогой напарник?

— Дуростью твоей! Нет бы жениться и быть как все, так он постоянно выпендривается. Ну расскажи, что за краля, я ж ее ни разу не видал. Блондинка?

— Просто красивая женщина, за тридцать ей, вдова, хозяйка модного салона на Кутузовском, ездит на «Мерседесе», правда, не на шестисотом, но машина хорошая. Помнишь, я тебе рассказывал — подвезла меня?

— Ну, тогда понятно, — с тоскливой усмешкой произнес Сырник. — Если на «мерсе», тогда можно и про любовь говорить.

— Не надо ерничать, — сказал я. — Настя много пережила, понимает, что к чему. И я должен был ее успокоить.

— Алина тоже не бедная.

— Кстати, у Насти домик в Испании, приглашает нас туда. Море и апельсины гарантированы. Твоей Людке понравится.

— Настя, конечно, много пережила... — совсем затосковал Сырник, даже домик в Испании его не взбодрил. — А моя Людка ни хрена не переживает, даже позвонить не соизволит... Слушай, тебе не кажется, что мы живем в каком-то неправильном мире?

— Я об этом не думал.

— А ты подумай! Что за дерьмо кругом творится? Кто они все такие, эти правители, хотя бы наши? Барахло! Я не говорю о президенте, единственный нормальный мужик, но другие? И — правят! А нормальный, честный человек, что бы ни делал — ни хрена не получит. Почему? Смотришь телевизор, а там эти рожи, обрыдли — дальше некуда! Почему эти говнюки вроде Ярмонова, которые нефть продают и девчонок насилуют, живут и процветают, а хорошие люди умирают в нищете? Вон, Леонов, какой был артист! Все его любили. А у него денег на вторую операцию не хватало. Да он миллионером должен быть, и я бы только радовался этому! А как же иначе? А у нас кто в миллионерах ходит?

Понесло напарника, с ним это часто бывало. Вроде живет нормально, крупные гонорары нам перепадали, мы их честно пополам делили, да и по мелочи, вроде случая с Пежо, грех жаловаться, а вот поди ж ты! Никак не может человек успокоиться после реформ товарища Гайдара. Меня эти проблемы не волновали, жил сам по себе, надеялся только на себя, а Сырник все переживал, что нефти ему не дали и миллионером не назначили.

Меньше всего мне хотелось говорить сейчас о высоких материях. Хотя его можно было понять — человек высоконравственный, а толку от этого — ноль. А говнюк Ярмонов миллиардами ворочает. Сырник прав, да толку от осознания этой правоты? Одна нервотрепка. В это время зазвонил телефон. Сырник взял трубку.

Постепенно разгладилось искаженное гневом лицо.

— Нормально, — сказал он. — Нет, это не имеет к нам отношения. Да просто дежурим с Андреем... Слушай, Люд, а может, махнем потом в Турцию, а? Девчонок оставим у матери, им там нравится, а сами... Да, об этом и думаю. Так ты не против? Ну, отлично, договорились. Все у вас там нормально? Я тебя тоже.

Звонила, конечно же, супруга Сырника, Люда. Теперь можно надеяться, что Сырник забудет о своих глубокомысленных идеях и переживаниях и задумается о нашем деле. Иногда ему в голову умные мысли приходили.

— Кажется, ты тоже признавался в любви? — спросил я.

— Так это жена.

— Вот и позвонила, а ты дергался. Мог бы про Испанию ей сказать. Домик в испанской деревне — это тебе не Подмосковье. Там пальмы, апельсины, море...

— Ты к своей богатой бабе сам езжай, понял? У меня есть бабки на Турцию, могу себе позволить, — сурово сказал Сырник. — А быть нахлебником у этих... не хочу!

Похоже, не на шутку задело его, что Настя хозяйка модного салона и ездит на «Мерседесе». Потому как это был явный перебор, по его мнению. Отец у меня почти олигарх — ладно, много красивых женщин — смирился, машина «Ауди» — пусть будет. Но дама на «Мерседесе» и с домиком в испанской деревне — это уж слишком, точно перебор.

— Ладно, — сказал я. — Постараюсь уговорить ее поехать в Турцию. Лучше все-таки вместе.

— Ну, так давай, хренов сыщик, думай поскорей, как нам выпутаться из этого дерьма. Я хочу в Турцию, Людка тоже. Все.

— Я сейчас не сыщик, а человек, загнанный в угол. Отбиваюсь, как могу.

— Ну и что ты можешь? Как отбиться от Ярмонова?

— Понятия не имею. Какие мы, к черту, сыщики, если не имеем доступа к данным? Кто приходил к одной старушке, кто приходил ко второй... Какие люди общались с Геком перед его поездкой, куда он направлялся... Ни черта мы не знаем.

— Ну так узнай! Ты же Корнилов!

Хоть я и был Корниловым, а ничего не мог придумать. У меня была версия, и ее подтверждали три факта. Косвенно, разумеется, подтверждали. 1, 2 и 3 — все сходится. Но я не говорил об этой версии Сырнику, ибо ее разрушали много других, вполне достоверных фактов. А именно — в спальне был Ярмонов. Он главный мой противник. Странно, что до сих пор не предпринял никаких решительных действий против меня. На волне статей и заявлений о том, что идет передел собственности, Ярмонов умело убирал свидетелей. На кассете Гек, но его уже не спросишь. На кассете Марьяна — она, похоже, ничего не скажет. Лица Ярмонова не видно. Лилия Георгиевна сразу узнала тело мужа, голос, но и она ничего не скажет. Даже если копия записи объявится — докажут, что подделка, фальсификация. Татуировки можно свести, экспертов купить... Вот уже и недосягаем для следствия товарищ, вернее, господин Ярмонов. А я для его мести — вполне досягаем.

Но не спешит ведь мстить! И жила, жила в моем мозгу странная, почти фантастическая версия. Иногда бывает — две версии объясняют две цепи фактов, а вместе не соединяются. А если попробовать, что получится? «Коктейль Молотова»...

Нужны новые факты, нужна информация. Любая, все равно упадет либо на ту, либо на другую чашу весов, то есть упрочит одну или другую версию, и тогда нужно будет срочно определиться и действовать.

— Поехали, — сказал я Сырнику.

— Куда?

— К офису Ярмонова.

— А там что? Да и на хрена нам «светиться»? Недавно были, нас могли засечь, когда ехали за Геком.

— Возьмем любого сотрудника и поспрашиваем. Желательно высокопоставленного, который в курсе всех дел. С Геком не получилось поговорить, выберем другой объект для разговора.

— Высокопоставленного? На морде у них написано, кто начальник, а кто нет?

— На марке машины. Отсюда и будем скакать.

Сырник еще минут пять бурчал, что