Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Фан Му и мужчина стояли у машины и курили. Они говорили довольно долго, прежде чем Фан Му понял, что до сих пор не знает имени этого человека.

– Меня зовут Цзян Я, – с легкой улыбкой ответил мужчина. – Речной «цзян»[98] и азиатский «я»[99].

* * *

Через полчаса приехала встревоженная сестра Чжао. Увидев Эрбао, она заплакала, воскликнула и обняла его, не желая отпускать. Всего за несколько месяцев к ней вернулись двое пропавших детей… Все трое не могли сдержать слез.

Фан Му передал Цзян Я удостоверение личности Эрбао и документы об опекунстве. Тот внимательно их изучил и тихонько выдохнул:

– Замечательно.

Сестра Чжао, держа Эрбао в одной руке, другой крепко притянула к себе Цзян Я и сказала:

– Спасибо… – По ее лицу текли слезы. – Спасибо, что заботился о нем. Он даже поправился…

Цзян Я попросил адрес приюта и телефон сестры Чжао и добавил, что через несколько дней привезет одежду и игрушки Эрбао.

Сестра Чжао решила угостить Цзян Я ужином в знак благодарности. Тот сперва отказался, но, увидев, что та приглашает очень искренне, с радостью согласился.

За ужином царила приятная атмосфера: трое людей, встретившихся после долгой разлуки, тесно прижимались друг к другу и, казалось, могли говорить бесконечно. Только вот Эрбао сосредоточенно ел, уплетая за обе щеки, а на вопросы Ляо Яфань и сестры Чжао отвечал лишь «ага».

Обе женщины ели мало и бо́льшую часть времени со слезами на глазах наблюдали за тем, как Эрбао ест и пьет. Задача позаботиться о госте, естественно, легла на Фан Му. Он не умел говорить складно, но, к счастью, Цзян Я был человеком, с которым очень легко найти общий язык.

Цзян Я узнал, что Фан Му работает в Департаменте общественной безопасности, а Фан Му узнал ситуацию Цзян Я: родители рано умерли, живет один в городе C., владеет кофейней неподалеку от университетского городка.

Новый знакомый вызывал чувство дежавю, будь то тон его речи или мимика; а если еще добавить очки… Фан Му быстро тряхнул головой и приказал себе выбросить эти странные мысли из головы.

– Ты пришел с Эрбао в больницу… – подбирая слова, проговорил он и протянул сигарету. – Заболел кто-то из близких?

– Да. – Улыбка на лице Цзян Я чуть померкла. – Моей девушке требуется длительная госпитализация. Обычно Эрбао оставался в кофейне, но в последнее время он немного капризничает. – С этими словами мужчина, перегнувшись через стол, погладил Эрбао по голове. – У него отменный аппетит, и несколько раз он отнимал еду у посетителей. У меня не было другого выбора, кроме как взять его с собой.

Сестра Чжао почувствовала себя крайне неловко:

– Эрбао, должно быть, доставил тебе немало хлопот…

– Нет-нет. Я всего лишь присматривал за ним несколько месяцев. Все же это вы заслуживаете уважения, поскольку годами вкладывали силы в этих бедных детей…

Они еще немного поболтали, и вскоре речь зашла о том, куда поедет Эрбао. Сестра Чжао сказала, что с кроватями в приюте сейчас туго, но ничего страшного, Эрбао может пожить пока с ней, а в скором времени проблема с кроватями будет решена. Согласившись, Фан Му тайком пошел оплачивать счет. Цзян Я также сообщил, что ему нужно вернуться пораньше и закрыть кофейню.

Выйдя из ресторана, он по очереди пожал всем руки и попрощался, а также пообещал позвонить, чтобы завезти одежду и игрушки Эрбао. Наконец присел на корточки и похлопал Эрбао по плечу:

– Дядя поехал домой, ты пойдешь с тетей, хорошо? Я скоро к тебе приеду.

Неожиданно Эрбао обнял Цзян Я за шею и указал двумя пальцами на белую «Джетту», бормоча что-то похожее на «домой, домой».

Взгляд мужчины смягчился, он обнял Эрбао и нежно похлопал по спине:

– Послушай, ты должен вернуться в свой дом. Там тебя ждет много-много друзей.

Эрбао, похоже, очень нравились эти похлопывания: он изгибался всем своим крошечным телом и крепче сжимал руки.

Глаза сестры Чжао покраснели. Она потянулась, чтобы расцепить маленькие ручки, но Цзян Я мягко ее оттолкнул.

– Все же ему тяжело со мной расстаться. – Он встал с Эрбао на руках, а досыта наевшийся ребенок, словно охваченный сонливостью, прилег на его плечо с полузакрытыми глазами. – Может, вы позволите Эрбао пожить со мной еще немного? За эти несколько месяцев он уже привык жить в моем доме. К тому же еда и вещи там лучше, чем в приюте.

Когда сестра Чжао взвесила все как следует, ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть в знак согласия. Она также достала триста юаней и протянула их Цзян Я, сказав, что это расходы на содержание ребенка.

Цзян Я решительно отказался от денег.

– Мое финансовое положение несколько лучше, чем у вас, так что приберегите деньги для других детей. – Он взглянул на свернувшегося на плече мальчика. – На самом деле это он составлял мне компанию. Я живу один.

Сестра Чжао могла только уступить, видя, как искренне он говорит. А Эрбао в это время уже равномерно похрапывал. Цзян Я улыбнулся, поднес руку к уху и сделал телефонный жест, а затем осторожно понес мальчика к белой «Джетте».

Когда он уехал, было уже поздно и заметно похолодало. Фан Му, плотнее закутавшись, поторопил сестру Чжао и Ляо Яфань сесть в машину. Сестра Чжао не двинулась с места, а когда Ляо Яфань села в салон, потянула Фан Му в сторону, явно желая о чем-то поговорить.

Фан Му полагал, что она рассердилась из-за того, что он оплатил счет, и совсем не ожидал ее вопроса прямо в лоб:

– Слышала, ты хочешь жениться на Ляо Яфань. Это правда?

Фан Му растерялся, но тут же понял, что Ян Минь обо всем ей рассказала. Поразмыслив, он решил ничего не скрывать. На самом деле шила в мешке не утаишь, и рано или поздно сестра Чжао все равно обо всем узнала бы.

Получив утвердительный ответ, она промолчала; на ее лице не было ни одобрения, ни возражения. Через некоторое время женщина, вздохнув, шепотом спросила:

– Ты… ты правда любишь ее?

Фан Му не знал, что ответить, но, похоже, и сестра Чжао не собиралась углубляться в этот вопрос.

– Любишь или нет, на самом деле неважно… – Она задумчиво смотрела вдаль. – Я человек опытный. Много ли людей в мое время женились только потому, что по-настоящему любили? Эту вещь, называемую чувствами, можно медленно взрастить. Но… – Она повернулась, посмотрела Фан Му в глаза и медленно проговорила: – Яфань – несчастное дитя, и однажды уже…