Искатель, 2007 № 11 - Журнал «Искатель»

Вся история человеческого рода, несмотря на бедствия, муки и скорбь, извечно ее наполнявшие, представлялась теперь легкомысленным и безмятежным младенчеством по сравнению с той глыбой проблем, которая неожиданно выросла среди благополучия и покоя, достигнутых в результате длительного развития. Как будто кто-то неведомый, посылая эти испытания, проверял, на что же способно повзрослевшее общество людей. Так проверяют лабораторных мышек, бросая их в лабиринт и наблюдая, найдутся ли среди них достаточно сообразительные, чтобы выбраться наружу.

В молодости Грег Павловски принимал участие в первых испытаниях. Кажется, это было совсем недавно, а прошла целая жизнь. Перед его внутренним взором мелькали картины минувшего, без остатка отданного суровой схватке с неведомым. Он помнил, как обескуражила всех работавших над Машиной ее полная неуправляемость. Запуская ее, нельзя было быть уверенным, что она тут же отправится в путь. Она могла долго стоять «под парами», подрагивать и помигивать лампочками, испытывая терпение экипажа и провожающего персонала, и никакие манипуляции на пульте управления не могли сдвинуть ее с места. Внезапно она таяла, превращаясь в легкое, быстро рассеивающееся облачко, как представлялось внешнему наблюдателю, а экипаж глазом не успевал моргнуть, как попадал куда-то в прошлое время. Казалось, эти моменты в прошлом выбирает сама Машина. Позднее догадались, что она просто движется вне стрелы времени по определенной траектории, доступной из данной точки настоящего, и никакой силой эту траекторию изменить нельзя.

Так были открыты Дуги времени, и люди поняли, что наступила новая, совершенно особая эпоха. Но лучше бы все оставалось по-прежнему. Пришедшие времена запомнились Грегу чередой тяжелых неприятностей. Резко ухудшился климат, тайфун шел за тайфуном, их сменяли то испепеляющая жара, то леденящий холод, ливни зло хлестали оскудевшую почву, метели, проносящиеся с ревом реактивного самолета, неделями не давали выйти на улицу. Природа, казалось, ополчилась на людей, мстя им за грехи. Просыпались давно молчавшие вулканы и засыпали сотрясаемые землетрясениями огромные территории пеплом и засоряли им атмосферу так, что редкое солнце, выглядывая из-за клубящихся туч, светило тускло и холодно. Даже сам космос вышел на тропу войны, и метеоритные потоки, осколки астероидов и комет то и дело угрожали землянам, а участившиеся вспышки на Солнце вызывали повышение радиации на поверхности планеты.

Несмотря на всю опасность подобных катаклизмов, всего удивительнее было возникновение общественных волнений. Само понятие о них было давно забыто, а их участники сами толком не могли сказать, чего они хотят. Армии, как и государства с их границами, прекратили свое существование задолго до рождения Грега, полицейских он тоже никогда не видел, и теперь общими усилиями приходилось спешно создавать импровизированные отряды дружинников, чтобы как-то поддерживать порядок.

Грег первым высказал предположение о связи неблагоприятных изменений со вступлением в Эру временых дуг, о закономерном характере этого процесса развития мироздания, хотя доказательств этому не было в то время никаких. Просто постоянные попадания Машин в одни и те же моменты прошлого были очень подозрительны. Это выглядело как движения и повизгивания собаки, умоляющим взглядом зовущей человека к месту какого-то происшествия…

От воспоминаний Грега Павловски отвлекло появление в зале готового к отправлению экипажа. Как уже вошло в традицию, старейшина провожал исследователей, это считалось хорошей приметой. А сам он невольно завидовал этим крепким парням, которые устремлялись по дороге, которую когда-то проложил он. Увы, врачи единодушно восставали против продолжения его участия в экспедициях, и с этим ничего нельзя было поделать.

Выслушав его пожелания счастливого пути, двое поднялись на невысокое возвышение в центре зала и заняли места за находящимся там пультом. Теперь это был далеко не такой пульт, как в первых Машинах, но молодежь знала об этом только понаслышке.

Уже в первых испытаниях Машина отказывалась идти из настоящего вперед во времени, она могла двигаться только в прошлое, и из прошлого двигаться вперед, но лишь до настоящего. Она словно упиралась в какую-то непреодолимую стену. Стало понятно, что в будущее пути нет, потому что будущее просто еще не наступило.

Природа неожиданно оказалась устроенной хитрее, чем думалось. Некоторые события древности оставались чисто виртуальными до тех пор, пока их не замыкала Дуга обратной связи, по которой самое последнее поколение жителей планеты должно было посылать свое материализующее воздействие. Это был какой-то фатализм навыворот: люди могли выбирать свои действия в настоящем, развиваясь тем или иным курсом, но были обречены на совершение заданных действий в прошлом, чтобы спасти настоящее.

Осознание такого положения вещей показало тщетность надежд на помощь потомков из будущего в противостоянии с силами природы. Люди были первопроходцами в этой жизни и надеяться могли исключительно на собственные силы.

Зато благодаря этому пульт управления Машиной лишился доброй половины своих приборов. А после открытия Дуг времени почти все остальные тоже оказались бесполезными. Теперь пульт был до смешного простым: на нем располагались всего две кнопки: «пуск» и «возврат».

Вот командир нажал кнопку пуска, и все сооружение стала окутывать яркая пленка голубого тумана, все более и более плотного. Это создавался защитный силовой экран в форме эллипсоида. Постепенно противоположная стена зала за возвышением и фигуры экипажа внутри силовой оболочки перестали проступать сквозь затвердевший, на взгляд, как бетон, туман. Раздался мелодичный удар гонга, и в тот же миг словно кинофильм стали прокручивать обратно: туман начал редеть, рассеиваться и постепенно исчез совсем, а с кресел из-за пульта уже вставали подопечные Грега Павловски. За краткий миг гонга они могли провести в прошлом часы или недели, и в этот раз тоже истратили собственного времени столько, сколько потребовала операция. А возвращались в тот же момент времени, из которого стартовали. Павловски уже увидел, что они вернулись не с пустыми руками, и нетерпеливо поднялся к ним навстречу.

— Тело доставлено, профессор, — доложил командир. — Это Стивен Фэллер.

— Молодцы, ребята! — сдержанно похвалил Павловски. Он мельком оглядел что-то неподвижно лежащее на платформе за спинками кресел. — Как вы там, не наследили?

— Ну что вы, профессор, не в первый же раз!

Внезапно что-то заставило Грега пристальнее всмотреться в лежащий мешком предмет. Он подошел поближе, нагнулся, и брови его изогнулись в изумлении. Он даже присвистнул:

— Так-так, говорите, не наследили… Это, конечно, хорошо… Только вот это что за сюрприз? — подняв голову, вопросил он своих молодых коллег.

Те перестали сдирать с себя гибкую и прозрачную пленку одноразовых скафандров, предназначенных для выходов в замороженное время, вид которой привел Фэллера в такое замешательство. Переглянувшись недоуменно между собой, начинающие путешественники во времени вытянули шеи, словно неоперившиеся птенцы, пытаясь понять, что же могло вызвать неудовольствие