"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Мы тоже только приехали, – отвечает тот. – Собралось много людей, которые окружили фургон со всех сторон, чтобы остановить его. Мы велели им отойти назад.

Серый фургон замер без движения – словно дикое животное, неподвижное, но находящееся настороже. Это хищник или травоядное? Остается вероятность яростного сопротивления.

– Есть данные по машине?

– О чем вы?

В ответ на его вопрос я показываю свой пасска с базой данных, доступной сотрудникам следственного отдела. Полученная каждым из агентов информация сохраняется в базе, доступ к которой может получить любой имеющий на это разрешение. В ней нашлись данные о сером фургоне. В базе не было записей об угоне транспортного средства, владельцем которого значился музей в Токио. Другими словами, фургон не принадлежал частному лицу. Однако, как удалось выяснить у сотрудников музея, у них не было никаких данных о нем.

– Какой-то мутный фургон…

– Мутный?

– Возможно, он зарегистрирован какой-то организацией.

Слово «организация» сразу наводит на мысли о преступной группировке.

Всего на месте пятеро сотрудников, включая меня и старшего следователя. Согласно данным пасска о местонахождении других агентов на карте, большинство из них уже направляются к нам.

– Что будем делать? – спрашиваю я.

– Прибегнем к старому доброму способу, – отвечает старший следователь, отступая назад.

Подойдя к припаркованному сзади полицейскому автомобилю, он открывает дверь. Двигатель все еще заведен, но только для того, чтобы обеспечить работу электроники. Достав из салона мегафон, следователь обращается к пассажирам серого фургона перед ним:

– Выходите. Вы окружены, – дважды повторяет он. Затем, выключив мегафон, обращается к полицейскому: – Как долго это продолжается? Блокада, в смысле.

– С тех пор, как мы приехали.

– Около десяти минут? – спрашивает следователь. Вся информация о положении на месте передается в штаб через специальные очки нескольких сотрудников полиции.

В расположенное в ухе переговорное устройство поступают инструкции из штаба:

– Если они не выйдут, мы разрешаем открыть огонь по фургону.

Услышав это, старший следователь снова говорит в мегафон:

– Считаю до десяти. Если вы не выйдете, то мы откроем огонь!

Мужчина начинает безразлично считать. Когда остается всего три счета, дверь фургона наконец открывается. Сзади раздаются напряженные голоса зевак и зрителей – или, вернее будет сказать, ответственных граждан.

Вооруженный пистолетом полицейский заметно напрягается.

Из фургона выходят двое мужчин. Один из них мне незнаком. Это полноватый мужчина средних лет с круглым лицом, одетый в деловой костюм. Он поднимает руки вверх и выглядит ошеломленным. Должно быть, в штабе немедленно отсканировали его лицо и провели поиск по базе регистрации резидентов. Еще не успев разглядеть лицо или телосложение второго мужчины, я понимаю, что это Мито. В проверке нет необходимости. Я чувствую, как мое сердце бешено колотится.

«Даже те, кто осторожен и старается сохранить дистанцию, неизбежно столкнутся друг с другом». Слова Хинаты Кёко эхом отдаются в моей голове. Как бы я ни пытался сбежать, Мито всегда будет следовать за мной.

– Тюсондзи не видно? – раздается голос в наушнике.

Старший следователь, поднеся мегафон к губам, спрашивает:

– Где Тюсондзи?

Двое вышедших из фургона мужчин не отвечают, продолжая беспомощно стоять на месте с поднятыми руками.

– Выйдите вперед! Медленно.

Услышав инструкции, Наомаса Мито и полный мужчина испуганно шагают вперед.

– Стоять!

Теперь полицейские смогут сразу же обезвредить Тюсондзи, стоит тому выйти из машины. Сейчас действовать опасно – ведь снаружи по-прежнему не видно, что происходит внутри фургона. Можно было бы запустить небольшой дрон с камерой, чтобы заснять то, что внутри, но на приготовления нет времени.

Меня не удивляет разрешение открыть огонь, полученное по внутренней связи. Предполагается, что в подобной ситуации преступники окажут сопротивление, поэтому использование оружия для запугивания или самообороны вполне оправданно. Однако я никак не ожидал того, что старший следователь подойдет ко мне и прикажет:

– Хияма, стреляй в Мито!

– А? – переспрашиваю я.

– Только что поступило указание сверху. Наомасу Мито необходимо немедленно устранить. В противном случае могут возникнуть серьезные последствия.

– Устранить?

– Это не разрешение применить оружие. Это приказ стрелять.

На мой наушник не поступало подобного приказа, но его могли передать непосредственно старшему следователю.

Противиться приказу или выяснять, почему выбрали именно меня, нельзя – это запрещено законом. Несмотря на то что я промолчал, старший следователь добавляет:

– Не только тебе. Этот приказ касается всех вооруженных сотрудников. – В его голосе прозвучала легкая насмешка над моей взволнованностью. – Дело не в том, что именно ты должен застрелить своего одноклассника. Дело не в этом.

Не желая показаться трусом, я достаю свой пистолет. Подняв его, снова смотрю на Наомасу Мито. Я не могу разглядеть выражение его лица. Мой взгляд расфокусирован, словно мозг оцепенел и не воспринимает увиденное.

«Стрелять. Устранить Наомасу Мито». Голос эхом отдается в ушах.

Настолько прямые указания приводят меня в замешательство. Возможно ли, что их произнес мой внутренний голос?

Сжимающая пистолет рука напряжена.

Понимание необходимости стрелять борется с сомнением. Неужели Наомаса Мито настолько опасен, что его нужно немедленно застрелить?

Бо'льшая часть сотрудников следственной группы уверены, что Наомаса Мито случайно оказался втянут в это дело. Но кто тогда отдает эти приказы?

Стрелять.

Если ты подчиняешься правилам, ты должен стрелять. На сей раз это кажется отклонением от общих правил.

Я кладу палец на спусковой крючок. В то же мгновение позади раздается звук взрыва. Уже позже я пойму, что это был не взрыв, а очень громкая музыка. Тогда за моей спиной произошел взрыв – невидимое извержение вулкана.

Я подпрыгиваю на месте, вжав голову в плечи. Потом застываю на месте. Возможно, я нажал на спуск рефлекторно? Мне требуется несколько секунд, чтобы обернуться и посмотреть, что именно произошло.