"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Лаббок медленно пошевелил руками, уголок его рта равномерно дергался.

— Будь я проклят, — произнес он, но слогов оказалось так много, что я не стал их считать.

Я вытащил из кобуры пистолет и открыл дверцу машины. Лаббок отступил назад, чтобы дать мне дорогу. Он уже широко улыбался, глядя на пистолет, который я направил ему в грудь.

— Такого идиотского, хренового выступления я уже давно не видел, мистер. Ты даже представить не можешь, в какое глубокое дерьмо только что забрался.

— Пойдем, посмотрим, получишь ли ты повышение по службе, — предложил я.

Входная дверь со стеклом посередине размером с ванну и в форме конуса была выкрашена белой краской. Лаббок провел меня через нее в просторную прихожую, затем повернул налево и через двойные дубовые двери мы вошли в личный кабинет Уайта. Где-то по дороге он, видимо, нажал ногой на кнопку сигнализации, но я не заметил, где.

Все шло прекрасно, пока какой-то тип, спрятавшийся за вешалкой, не снял предохранитель со своего пистолета и не приставил его к моей шее.

Лаббок повернулся ко мне и забрал свое оружие, так и не перестав ухмыляться. Тип у меня за спиной не шевелился, но я не стал предпринимать попыток сбежать.

— Добрый день, — поздоровался я. — Мистер Уайт дома?

— Добрый день, — ответил тип, стоявший у меня за спиной. Его голос лился гладко, точно мед по лепешке. — Мистер Уайт дома. Более того, он собирается вас прикончить, если вы не объясните ему, что вам здесь нужно, причем сделаете это без промедления.

Я протянул руку через плечо, предлагая ему ее пожать.

— Джексон Наварр, — представился я. — Третий.

Я досчитал до пяти, решил, что моя жизнь подошла к концу, и уже собрался заключить мир с Иисусом, Тао и агентством, выдавшим мне кредитную карточку, но тут услышал щелчок предохранителя, вернувшегося на место. Ги Уайт пожал мне руку.

— Что ж вы сразу не сказали? — спросил он.

Глава 13

— Вы не передадите мне «Голубую принцессу», мистер Наварр?

Ги Уайт показал садовым совочком на широкую плоскую корзинку с рассадой, которую хотел получить. Я выполнил его просьбу.

Для работы в саду мистер Уайт переоделся в свежевыглаженную джинсовую рубашку, у которой закатал рукава, и джинсы «Келвин Кляйн», завершали его наряд гуарачи[174] на идеально загорелых ногах. Он поменял девятимиллиметровый «глок» на секатор и совочек. Тени от полей соломенной шляпы пересекали лицо, точно татуировка маори,[175] когда он встал на колени около пятифутового участка земли, где принялся выкапывать конические ямки для своих новых малышей.

Стоявший рядом со мной на горячей каменной скамье кувшин с холодным чаем, который Ги Уайт вынес с собой десять минут назад, уже стал темно янтарного цвета. По спине у меня стекал пот, задница превратилась в жареную тортилью, и я с тоской поглядывал на ближайшее патио, куда падала тень от пекана, потом на бассейн и Ги Уайта, но он с довольным видом улыбался, тихонько что-то мурлыкал в унисон с цикадами и совсем не потел.

Мне он больше нравился, когда держал меня на мушке.

— Я от них в совершенном восторге, — сообщил он, вытащил один пластиковый контейнер из корзинки и перевернул вверх дном, чтобы расправить корни. — Вы разбираетесь в садоводстве, мистер Наварр?

— Это не моя специализация. Вы держите в руках какой-то вид вербены?

— Очень хорошо.

— В Средние века ее связывали с колдунами.

Уайт осторожно посадил вербену в ее новый домик и утрамбовал рукой землю. Маленькие гроздья голубых, как хлопок или леденцы, цветов безупречно гармонировали с костюмом мистера Уайта.

— В этом году «Голубая принцесса» впервые появилась в продаже, — объяснил он мне. — Она прибыла из Англии. И ее можно купить только в Южном Техасе. Потрясающая возможность.

Я вытер пот, стекавший с шеи по спине.

— Вы всегда сажаете цветы в середине дня?

Уайт рассмеялся и сел на пятки, и я впервые подумал, что он очень крупный мужчина. Даже несмотря на то, что я сидел, а он стоял на коленях, наши глаза находились почти на одном уровне.

— Вербена — сильное растение, мистер Наварр. Она выглядит нежной и хрупкой, но требует яркого солнца, очень сухой почвы, и ее необходимо постоянно подрезать. Сейчас самое лучшее время, чтобы ее сажать. Многие совершают ошибку, когда начинают баловать свою вербену — боятся обрезать цветы, льют слишком много воды и пытаются защитить ее от солнца. Если обращаться с вербеной мягко и нежно, она начинает гнить, мистер Наварр. Здесь нельзя бояться быть агрессивным.

— Таков ваш принцип в ведении дел? Так было и десять лет назад?

Ни единой морщинки не пролегло на лице мистера Уайта. Его улыбка напоминала улыбку человека, искупившего все свои грехи, человека, у которого нет ни единой проблемы ни в этом мире, ни в каком-то еще.

— Я думаю, мистер Наварр, что вы находитесь под влиянием ложных предположений.

Я расставил руки в стороны.

— И не в первый раз. Может быть, вы выведете меня на правильный путь?

— Если смогу. — В результате земляных работ на поверхность выбрался червяк длиной примерно в шесть дюймов, Уайт резко вонзил в землю лопатку, которая разрезала червяка пополам, но хозяин лопатки, похоже, ничего не заметил. Он снял кожаные перчатки и сделал большой глоток чая, прежде чем продолжить. — Я не имел никакого отношения к смерти вашего отца, мой мальчик.

— Мне уже намного лучше.

Уайт покачал головой.

— Боюсь, что, если вы унаследовали упрямство шерифа Наварра, в нашей с вами беседе нет никакого смысла.

— На протяжении нескольких лет он активно портил вам жизнь. Многие до сих пор говорят, что вам удалось выйти сухим из воды и не понести наказания за его убийство.

Уайт снова надел перчатки и принялся выкапывать второй ряд ямок для «Голубых принцесс». Спокойная, добродушная улыбка, прячущаяся в тени шляпы, не дрогнула ни на мгновение.

— Мне прекрасно известно, что в прошлом я был удобным ответом на многие криминальные вопросы, мистер Наварр.

— В прошлом.

— Именно. Вы не передадите мне 19-5-9, пожалуйста.

— Не понял?

— Удобрение, мой мальчик, рядом с вашей ногой. Возможно, вы этого не знаете, но в последние годы я изо всех сил стараюсь отдать свои долги нашему городу. И я рад, что меня считают добропорядочным гражданином, покровителем многих полезных дел. Я активно культивирую эту роль и предпочитаю ее дурной репутации молодых лет.

— Уверен, что это так. Убийства, распространение наркотиков… вряд ли все это относится