Девушка А - Эбигейл Дин

Он вывалился в темный подъезд, затем на улицу – в вечер, а когда звонил Оливеру, руки у него все еще тряслись. Оливер извинился; сказал, что те парни порой доставляют хлопоты. Нет, больше ему не придется их видеть. Он говорил как-то невнятно, голос скрипел, будто Оливер только проснулся.

Гэбриел вдруг почувствовал: в нем тоже вот-вот проснется то, что вовсе не исчезло, как ему казалось, а просто крепко спало.

Дальше так продолжаться не могло.

До Гэбриела дошли слухи о финансовых затруднениях Оливера. Тот часто интересовался, нельзя ли перехватить тысчонку-другую у Коулсон-Браунов.

– Заставь их почувствовать, что они чертовски виноваты перед тобой, – говорил он, но Гэбриел точно знал: это дохлый номер.

Однажды, жалуясь Пиппе и Крис на свое жилище в Кэмдене – в каркасе кровати плесень, за окнами машины шумят, вода в душе идет такой тонкой струйкой, что только руки можно помыть, – он позавидовал вслух тому, что у Оливера такая квартира, и рядом с Темзой. Женщины вдруг переглянулись, и брови у обеих удивленно приподнялись.

– Насколько я знаю, – сказала Пиппа, – Оливер полный банкрот.

– Ты поаккуратней со своими заработками. Я серьезно, Гэйб.

И все же Гэбриел удивился, когда однажды в семь утра Оливер, улыбаясь во весь рот, появился на пороге его квартиры с двумя чемоданами на колесах.

– Не будет ли это слишком, ворваться к тебе ненадолго? – спросил он.

– Конечно, нет! – ответил Гэбриел и прыгнул в его объятия.

– Это все чертовы хозяева, – оправдывался Оливер, прижимая его к себе неожиданно крепко.

Они забрались в постель.

Прошел месяц – костюмы Оливера висели в шкафу, туалетные принадлежности были разложены на подоконнике, и Гэбриел с радостью осознал, что тот вовсе не планирует ничего менять. Для бизнеса Оливера настали тяжелые времена.

– Это все социальные сети, – сетовал Оливер. – Каждый теперь думает, что может делать все сам.

Он отказался от офиса в Олдгейте и работал, не выходя из квартиры и сидя в углу с ноутбуком. Всякий раз, когда Гэбриел проходил мимо, у него оказывались открыты или YouPorn, или MrPorter, что вполне, как прикинул Гэбриел, могло быть необходимо ему и по работе. Кроме того, благодаря всем этим проблемам роль Гэбриела в их отношениях стала более весомой. Он перестал быть балластом, зависящим от связей Оливера и его обаяния. Теперь он сам поддерживал Оливера, как Оливер когда-то поддерживал его. Гэбриэл тогда осознал, что Оливер очень нуждался в поддержке – как выяснилось, он зависел от алкоголя и употреблял кокаин. Гэбриел же стал зависим от Оливера в первую очередь и уже во вторую разделял его зависимости – сначала просто из желания угодить, а затем потому что уже не мог остановиться.

Дни тянулись так долго. Гэбриел просыпался около одиннадцати утра, чувствуя себя отвратительно, и, прежде чем он открывал глаза, на него накатывал страх, что до восьми вечера ему нечем будет себя занять. В плохие дни стоило ему сесть в постели, как из носа вытекала струйка крови и падала ему на колени. Они с Оливером обыкновенно начинали день с нескольких бокалов «Отвертки».

– В Нью-Йорке так делают все, – утверждал Оливер.

Затем они проходились по пабам вдоль канала или шли в «Риджентс-парк», выпивая по дороге несколько бутылок вина. Кокаин Оливер покупал у одного старого знакомого из Барнсбери. Когда припекало, они прибегали к этому веществу как к последнему средству, помогающему им встряхнуться. Они шли по берегу, следуя за изгибами реки, – на север, к жилым массивам, прикрываясь руками от блеска башен из стекла и металла и сияния окон вокзала «Кингс-Кросс». Очнувшись, они иногда оказывались снова в квартире, а иногда – на излюбленном садовом пятачке, и уже наступал вечер. Гэбриел не возражал против этого летом, но вот зимой его пугали темнота и провалы в памяти. Он уже не раз терял из-за них работу и знал, что клиенты больше не захотят иметь никаких дел ни с ним, ни с Оливером.

В стенах квартиры всегда стоял какой-то шум. В любое время раздавались крики с улицы, вой сирен, стук каблуков по тротуару, тарахтели автобусы, идущие в Сити. Когда они проезжали под окном, можно было разглядеть пассажиров, сидящих на втором этаже, их лица, размытые дымом или искаженные граффити. Маясь от похмелья, Гэбриел всегда сидел на подлокотнике кресла, разглядывал их и считал, сколько часов еще осталось в проходящем дне.

Но хуже всего было то, что вернулись Буйства. В первый раз это случилось, когда они еще спали. Вдруг раздался звонок в дверь, на пороге Гэбриела приветствовал курьер.

– Мистер Элвин? – спросил он.

Он принес кучу посылок – Гэбриелу пришлось дважды возвращаться на лестничную клетку, чтобы занести их все; они с Оливером открывали их вместе. В них оказалась одежда, много красивой одежды – шарфы с принтом, мягкие белые рубашки, подборка шелковых галстуков и кожаная куртка. Когда Оливер разворачивал упаковку с курткой, его разобрал смех.

– Я, кажется, даже помню, когда успел все это заказать. Когда был в полной заднице. – Он всё хохотал и хохотал.

У Гэбриела перехватило дыхание.

– Я подумал: чем бы себя, трезвого, порадовать, и понял – подарками, конечно! Чем же еще?

Буйство охватило Гэбриела столь внезапно, что он не успел вспомнить, как им управлять. В памяти осталось лишь, как он, лежа на полу, бьется головой о ковер, над ним лицо Оливера. Его веселье сменилось паникой, и Гэбриел почувствовал: кроме ярости им овладело странное удовлетворение, которое осталось и после приступа. Посылки отослали назад.

Гэбриел больше не мог платить за квартиру, и их с Оливером образ жизни тоже стал ему не по карману – он разорился. Пришло время, и Оливер продал свои часы, костюмы, бутылки с коньяком, наполовину пустые. Они продали даже постельное белье и полотенца, хотя те им и не принадлежали. Из ценного остались только вещи из дома на Мур Вудс-роуд. Гэбриелу нравилось думать, что он сопротивляется Оливеру, отказываясь продавать их несколько недель, но это вряд ли – алкоголь делал его очень мягкотелым, а все это время он не просыхал.

Оливер успел завести аккаунт на сайте, который специализировался на торговле вещами с мест преступлений. Чтобы выставить вещи Гэбриела на торги, им пришлось выходить в интернет с компьютера в местной библиотеке – ноутбук Оливера к тому времени тоже уже продали; над текстом они работали вместе.

Уникальное предложение из настоящего Дома Кошмаров

Вы можете стать обладателем памятных вещей из Дома Кошмаров Грейси.

Продаются:

Простыня Гэбриела Грейси (можно посмотреть на нее на этой фотографии Исаака Брахмана, номинированного на несколько крупных премий);

Дневник Гэбриела Грейси (записи сделаны в возрасте