Операция «Барбадосса» - Майк Логинов

— Вы это уже говорили, — сказал я, направляясь к писсуару.

Я вернулся и сразу понял, что за время моего отсутствия ситуация изменилась к худшему. Стол был уставлен стаканами и бокалами, а посередине, как небоскребы в даунтауне, высились бутылки: виски, уже полупустая, бурбон, опорожненный на треть, и водка, початая. Рядом стояло серебряное ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки «Вдовы Клико». На диване рядом с Гречко сидели две девицы в коротких платьях, почти ничего не закрывавших ни сверху, ни снизу. Одна из них была латиноамериканка, а вторая — довольно светлая мулатка. В руках девицы держали бокалы с шампанским. Увидев меня, Гречко попытался встать, но потерял равновесие и плюхнулся назад на подушки.

— Мистер Винавер! Рэй! Как я рад вас видеть! — Профессор раскинул руки в стороны, словно желая обнять меня, и при этом едва не заехал костяшками пальцев в глаз латиноамериканке, сидевшей слева от него.

— Вижу, вы времени даром не теряли, — сказал я, обводя взглядом стол.

— Ну да, я сделал кое-какие распоряжения, — подмигнул мне Эдди, — ну, чтобы сразу… Чтобы не гонять официанта туда-сюда. Ты не против?

— Это было очень разумно! — пробормотал я.

— Вот и я так подумал. Позволь представить тебе этих чудесных девушек, которые любезно согласились составить нам компанию, — продолжал Эдди. — Это Анхела, — и показал на латиноамериканку, — а это Мариза. А это мой друг Рэй!

— Очень приятно. — Я уселся на диван рядом с Маризой.

— Что это за чудик? — спросила она меня, покосившись на Гречко. — Никогда его раньше здесь не видела.

— Русский турист, — пояснил я. — Решил оттянуться перед отъездом.

— А-а-а…

Гречко тем временем разлил шампанское по бокалам:

— Выпьем, так сказать, за знакомство!

Мы выпили, и профессор тут же снова наполнил бокалы. Он явно вышел на крейсерскую скорость.

— За прекрасных дам! — объявил Гречко, резко поднял бокал и выплеснул половину содержимого на платье Анхелы.

— Tonto! Придурок! — прошипела девица.

Лицо Гречко расплылось в пьяной улыбке.

— Простите! Простите, моя дорогая! — запричитал он и попытался ладонью стереть пятно с платья девушки.

Но та оттолкнула его руку и что-то быстро сказала своей подруге. Мариза повернулась ко мне и сказала:

— Извини, мы отлучимся на минуту, приведем Анхелу в порядок. — И погладила меня по колену.

Девушки удалились, а Гречко подмигнул мне и потянулся к бутылке с водкой.

— Шампанское без водки — деньги на ветер, — сказал он и налил две рюмки до краев. — Ты хороший мужик, Рэй! Наш человек! — И он показал мне сжатый кулак. — Пока девчонок нету, ребята, я хочу выпить с вами. Я хочу поднять тост за успех нашего предприятия!

— Вы имеете в виду литиевый проект? — уточнил Эдди, наполняя свой стакан. — Мы пьем за литий?

— Литий? Какой еще литий? — отмахнулся от него русский. — Я пью за успех операции «Барбадосса»!

— Какой операции? — не понял я.

— «Барбадосса»! — многозначительно произнес Гречко. — Это была моя идея! Я пробивал ее четыре года! Пришлось потратить уйму времени на то, чтобы преодолеть сопротивление этих бюрократов в Москве! «А что будет, если?..» «А если ничего не получится?..» — Последние слова Гречко произнес тонким дребезжащим голоском, явно передразнивая кого-то. — Но мне удалось убедить их! — прокричал он мне в ухо.

Я ничего не понимал.

— Убедить в чем?

Гречко придвинулся поближе и обнял меня за плечи.

— Я вынашивал эту идею много лет, Рэй! — прохрипел он мне в ухо.

— Да о чем вы? Какую идею?

— Искусственного охлаждения атмосферы Земли!

— Что?!

— С помощью моего плана можно будет остановить глобальное потепление! Вы понимаете?

— Нет!

— Мы им всем покажем! — Гречко погрозил кому-то пальцем.

Что-то забрезжило в моем мозгу, что-то смутное и одновременно тревожное.

— Объясните, что вы такое придумали, мистер Гречко, — прокричал Эдди.

— Да хватит называть меня «мистер Гречко»! — сказал профессор. — Называй меня просто Иваном!

— Хорошо, Иван! Так в чем там дело?

Гречко хитро посмотрел на нас.

— Это государственная тайна! — важно произнес он. — Об этом нельзя говорить, но вам, ребята, я скажу, вы хорошие парни, хоть и американцы! Смотрите, это наша Земля. — Гречко развел в стороны руки так, словно держал большой надувной мяч. — Она нагревается. В чем тут дело?

Я вспомнил «Дэнделайон» и Тедди Кржеминьского.

— Солнце! — выпалил я так, словно боялся, что меня кто-то опередит. — Солнце нагревает Землю.

— Правильно! — воскликнул Гречко. — А что нужно для того, чтобы защититься от солнца? — Он поднял над головой ладони с растопыренными пальцами.

— Рога? — спросил Эдди.

— Какие еще рога? Причем тут рога? — сказал Гречко. — Зонтик! Чтобы укрыться от солнца, нам нужен зонтик!

— Ах, зонтик, — округлил глаза Пастора. — Но где вы возьмете такой большой зонтик?

Гречко торжествующе посмотрел на нас.

— Извержения вулканов, — проговорил он.

— Что? — не понял Пастора.

— Когда вулкан извергается, в воздух выбрасывается огромное количество пыли, — начал Гречко. — И образуется экран из мелких частиц, который может оставаться в атмосфере десятки лет, часть солнечного света отражается от него и не достигает земли, нагрев поверхности уменьшается, температура воздуха понижается.

Я все это уже где-то слышал.

— Но ведь извержения вулканов не происходят по заказу, — сказал я.

— Раньше не происходили, а теперь будут, — ткнул мне пальцем в грудь Гречко. — И первым вулканом, который извергнется по воле человека, станет Мауна-Браво!

— Но как вы это сделаете?

Ответа я не услышал, потому что в этот момент к нам вернулись Мариза и Анхела, и внимание Гречко тут же переключилось на них.

— О, девушки! — завопил Гречко. — Идите к нам! Давайте выпьем!

Он налил девицам шампанского.

— Чтоб хуй стоял, и деньги были, и никого не посадили! — сказал профессор по-русски и влил в себя водку.

— Что он говорит, этот русский? — засмеялась Мариза.

— Не понял ни слова, — признался я.

Дальше нить потерялась, и все последующие события распались на отдельные фрагменты, которые мне никак не удавалось потом выстроить в хронологической последовательности. Больше того, достоверность некоторых воспоминаний вызывала серьезные сомнения, казалось, что все мне просто приснилось.

Например, я помню, как профессор Гречко приплясывает на танцполе, окруженный стайкой полуодетых девиц, а потом откупоривает бутылку и поливает девушек шампанским. Они визжат, а Гречко орет на русском: «Девки, в кучу! Хуй нашел! Вы ебитесь, я пошел!»

Помню, как мы с Маризой нюхаем кокс в туалете. «Ну и ввязался ты в историю, Рэй», — говорит девушка и целует меня. Я прижимаю ее к стене и залезаю к ней под платье. Кожа у нее на бедрах такая нежная и шелковистая… Потом — или до того? — Мариза исчезает, а я сижу в туалете на мраморном