Искатель, 2011 № 10 - Журнал «Искатель»

должны были найти труп Шурупова и записку. Найти на улице мертвую девушку, а в ее номере — флакон с ядом. Пистолет — у этого нетрезвого человека, который тоже одессит и якобы киллер, действовавший по заказу каких-то одесских бизнесменов. Все это выглядело бы так, будто девушка имитировала самоубийство своего бойфренда, а затем ее саму застрелили. Вот и всё. Только одна беда. Деньги-то покойный Шурупов перевел на имя Евстигнеева, также покойного. И ты не получила бы того, что хотела.

— Но зачем? — вскричала Шурупова с явным страданием. — Зачем он перевел все свои деньги какому-то Евстигнееву?

— А вот об этом нам особых дел мастер, некогда подававший большие надежды художник Бакунин расскажет. Только покороче, пожалуйста, будь другом!

Пилипенко посмотрел на Бакунина. Тот глубоко вздохнул.

— Я это... В двух словах оно трудно... В общем, бывают случаи, когда человеку надо исчезнуть. И начать новую жизнь. Я всего лишь делаю документы. Остальное — другие сотрудники фирмы.

— Не фирмы, а банды, — уточнил следователь.

— Как пожелаете. Я и не знал толком, что происходит, когда меня брали на работу. Я делаю документы на указанное имя. Когда-то и вправду надежды подавал как художник... Затем выбирают какого-нибудь человека, как этот несчастный Евстигнеев. Документы на имя Евстигнеева, а фото — Шурупова. Евстигнеев якобы продает свою квартиру и покупает новую, в другом городе. Евстигнеев исчезает. А в этом городе появляется человек под его именем, но с другим лицом.

— Вот что хотел сделать твой муж, — обратился Пилипенко к Шуруповой. — Он перевел все деньги на счет своего будущего аватара. Которого убили, между прочим.

— Еще нет...

— Вот ты и раскололся. Знаешь все же гораздо больше, чем прикидываешься. Ответишь, разумеется, за это. Евстигнееву повезло, не успели его закопать. Сам умрет от водки через год-другой. А кому-то — нет. Человек двадцать уже таких счастливчиков через твои руки прошло. Желающих начать новую жизнь. Без старой жены. Без надоевшей любовницы. Без поборов и правил со стороны уважаемых людей. Шурупов Сергей именно этого и хотел. Он тщательно подготовился. Положил на видное место флакон с ядом, наврал этой девушке, что должен его отдать там кому-то. Вот и вещественное доказательство. Ее выбрал в свидетели всего процесса. Яхта должна была прийти пустой, а в судовом журнале — предсмертная записка. На палубе — мобильник, чтобы всем стало ясно, кому он звонил и писал. Единственный прокол Шурупова — не стер из памяти его звонок, — Пилипенко кивнул на Бакунина.

— Все мы иногда ошибаемся, — философски заметил тот. — Все мы порой...

— Молчать! Замысел Шурупова должен был получиться, если бы девушка не была столь усердной христианкой. Если бы жена, съедаемая ревностью, не прикончила его на самом деле.

Шурупова вскочила с дивана. Она уже кричала, размахивая руками:

— Зато я разобралась и со своим мужем, и его девкой! Да, я сделала это! И ни секунды не жалею. Пусть ты и осталась жива, милочка, но не носить тебе больше таких шикарных волос. В парике всю жизнь ходить будешь.

Минин пробурчал тихо и мрачно:

— Пуля прошла по краю черепа, между костью и кожей, словно обруч поставила. Навсегда.

— Мыши заведутся в твоем парике! — никак не могла остановиться Шурупова.

Лейтенант Клюев мягко взял ее за плечо и усадил на диван. Груздева непроизвольно потрогала свою повязку. Ее лицо страдальчески сморщилось, и стало вдруг отталкивающим, неприятным и жалким.

17

Шурупову взяли под стражу, увели и бесцеремонно запихнули в одноместную мобильную камеру «уазика», пополам с особых дел мастером Бакуниным. Лейтенант Клюев повез Груздеву обратно в ливадийскую больницу, Минин просто ушел домой, к своей многодетной семье. Киллер-неудачник отправился на все четыре стороны — заливать стресс таврическим портвейном.

В редакции остались двое — Пилипенко и Жаров. Они сидели у темного камина и потягивали из стаканов яванский ром. Именно рома хотел отведать следователь по окончании дела о яхте «Леокадия» — традиционного напитка моряков.

— Мы с самого начала встали на ложный путь, — сказал он, протянув ноги к пустому камину. — Я решил, что кофейник был полон, когда его поставили на плиту, и кипел он более получаса. А на самом деле, воды было на донышке, и закипела она через минуту после включения. А еще через несколько минут ты его заметил и выключил.

— Уж лучше бы «Мария Целеста», — с грустью сказал Жаров и отхлебнул глоток традиционного.

— Думаю, что и сто пятьдесят лет назад, на «Целесте», произошло что-то в этом роде, — сказал Пилипенко, — Какой-то криминал плюс желание его скрыть. Не было тогда мобильных телефонов. Негде было достать особых дел мастера Бакунина.

Жаров с грустью смотрел в черный портал камина.

— Уж лучше бы «Мария Целеста», — тихо повторил он.

Сергей КРИВОРОТОВ

БАШНЯ ЗЛА

Фундаментом для крепости был страх,

Замкнула злоба двери у нее.

Ольга Кирш «Блокгауз»

(Пер. с африкаанс В. Рогова)

Башня одиноко возносилась над равниной, словно огромный перст, указующий в близкое небо. Временами облака скрывали ее вершину, усиливая и без того загадочный, нереальный вид. Когда солнце вырывалось из-за туч, темно-матовое покрытие начинало зловеще светиться. Развалины древнего города мрачно чернели у подножия, всего лишь пигмеи, раздавленные тяжестью веков, и только Башня, не меняясь со временем, по-прежнему стремилась вверх, прочь от надоевшей однообразной поверхности, но так и не могла окончательно избавиться от пут ее притяжения.

Развалины города и его окрестности считались запретными для живущих в округе племен. Старики говорили, что сначала появилась Башня, а после возгордившиеся люди, возомнив себя вправе, возвели вокруг огромный город. Тогда Духи Неба, построившие Башню, разгневались и смешали их языки, люди перестали понимать себя и перебили друг друга, сожгли город, разрушили некогда прекрасные здания, страна совершенно обезлюдела. Дикие племена, позднее заселившие равнину, уже никогда не поднялись до уровня предков.

Среди повсеместного опустошения и разрухи уцелела одна Башня, таинственная и неприступная. Могло показаться, что циклопическое сооружение мертво и грозно лишь устрашающими размерами, но это было не так. Силы Зла и Разрушения, созданные и вложенные в Башню тысячелетия назад, дремали в ее нутре, ожидая своего часа. И такой момент наступил.

Лео медленно приходил в себя, тело ныло, в затылке пульсировала боль. Останки космокара разбитой скорлупой разлетелись на десятки метров вокруг. Он припомнил обстоятельства аварии и мотнул головой, сомнений не оставалось, его просто-напросто сбили. Кто и зачем?