Искатель, 2011 № 10 - Журнал «Искатель»

дальних полетах, глядя ночами в звездные бездны неба» и тому подобное. Никогда он об этом не мечтал, а если и поигрывал в «космические» игры со сверстниками, то это являлось лишь уступкой моде. И когда ему стукнуло пятнадцать и многие однокашники выбрали свой путь, Лео еще не решил, к чему его тянет. Учитывая данные тестов на способности, он попытался стать стереопластиком — скульптором-художником нового века, но быстро остыл, не получив казавшегося столь скорым признания. Затем он попытался избрать профессию дрессировщика морских животных, но тоже вскоре ощутил, что лишь зря тратит силы и время. После этого он перепробовал еще с полдюжины занятий, и неизвестно, сколько бы еще метался в поисках дела по душе, если бы не знакомство с Ниной.

Они встретились на конгрессе палеолингвистов, к которому Лео подготовил два доклада по семантике древнеславянских языков. Такое у него появилось к этому времени новое увлечение. Специалисты отметили ряд оригинальных мыслей в представленном исследовании, но в то же время поверхностность и недостаток аргументации. Да и неудивительно, ведь Лео заинтересовался темой менее одного года назад, а закончив подготовку докладов, почувствовал, что катастрофически быстро теряет интерес и к этому предмету. Случайно соседкой Лео в зале конгресса оказалась высокая светловолосая девушка с серьезным выражением лица. Это и была Нина, но имя стало известно Лео только после ее выступления с обстоятельным докладом о загадках языка этрусков. Сколько раз она просила Лео не мешать слушать выступления других, глаза ее смотрели при этом так строго и укоряюще! Но Лео не унимался, он делал, казалось, все, чтобы вызвать у девушки интерес к своей персоне, и, только когда та пригрозила, что поищет себе более спокойных соседей, угомонился и попытался вникнуть в суть длинных докладов. И все же в свободные от заседаний часы ее взор становился мягче, глаза как бы теплели, и она милостиво разрешала своему беспокойному соседу разделять ее общество. Они отправлялись то на скалистый берег моря, то на песчаный пляж, то в старинную крепость-музей на вершине под самыми облаками, то просто взбирались на крутые склоны, чтобы еще раз полюбоваться оттуда захватывающими дух картинами древних гор.

Нина не принимала всерьез Лео, она одинаково смеялась и над его шутками, и в те редкие минуты, когда он пытался говорить вполне серьезно. Дни конгресса пролетели быстро, и Лео понял, что его недолгое счастье подошло к концу. Но едва он заикнулся о совместной работе, как девушка опять рассмеялась. Она уезжала на курсы космонавтов, чтобы принять участие в контактной группе на недавно открытой обитаемой планете.

—... А уж космонавт из тебя никогда не получится. Силенки воли не хватит, — авторитетно заверила девушка напоследок.

— Но почему ты так думаешь! — попробовал возмутиться уязвленный Лео.

— Уж очень ты... как бы это сказать... Только не обижайся, пожалуйста... В общем, не твое это дело, впрочем, как и палеолингвистика тоже. Ну, терпения, что ли, у тебя маловато...

С тем они и расстались, только очень уж она обозлила Лео таким заключением. Если и впрямь ему иногда не хватало выдержки или силы воли, то упрямства было не занимать, и он твердо решил доказать ей, на что способен. Так Лео и попал в космонавты. Но к тому времени, как торжествующий выпускник космокурсов предстал перед Ниной в полной парадной форме, она уже отказалась от далеко идущих космических планов, навсегда связав судьбу с маленьким застенчивым археологом, специалистом по древним цивилизациям Востока, и выбрала Землю. Что ж, решил Лео после того, как она познакомила его со своей полугодовалой дочкой, все равно я буду космонавтом.

Он стал им, больше того, сделался исследователем Дальнего Космоса. Его непредсказуемые выходки зачастую вызывали головную боль у начальства, но, несмотря на пренебрежение инструкциями и уставом космопроходцев, Лео сумел отличиться с хорошей стороны. Ведь его считали, что называется, «свежей головой», его непредвзятое мнение помогало оценивать некоторые известные факты с новой точки зрения. И поэтому после двух межзвездных рейдов ему посчастливилось попасть на вновь открытую обитаемую планету.

Жизнь речных охотников была далека от идиллии. Большую часть времени мужчины тратили на добычу пищи, а женщины на хозяйство и собирание съедобных плодов. Усталые возвращались они к родным очагам, и тут уж им было не до россказней старого Аё. Да и дети далеко не каждый погожий день резвились в реке или проводили время в безмятежных играх, зачастую они помогали взрослым, и нередко по ночам, особенно в холодный сезон, их пустые животы напоминали о себе голодным урчанием.

Племя селилось вблизи от реки-кормилицы, с незапамятных времен ставя на ее берегах округлые хижины на нескольку человек. Густые заросли кустарника, служившего строительным материалом, подходили к самой воде, но в них не водились крупные звери, хотя нередко люди племени обнаруживали при обвалах берега огромные кости обитавших здесь некогда животных. Лишь изредка, словно демоны ночи, являлись из сердца пустыни ужасные когтистые хищники, не уходившие назад без добычи. Зато в реке водилась всяческая живность, и в теплое время года пища переставала быть такой уж насущной проблемой.

Подросший Йей быстро овладел мастерством речного охотника, ему сопутствовала удача, и редко он возвращался к родной хижине с пустыми руками. Но из того, что Йей добывал на реке, лишь малая часть перепадала его многочисленным сестренкам. Дело в том, что, рано лишившись отца-кормильца, утонувшего при наводнении, семья. много лет жила впроголодь на подаяния племени и на те крохи, что удавалось собирать больной престарелой матери. Теперь Йей был обязан постоянно отдавать треть добычи в общий котел племени, а еще одна треть по законам забиралась вождем и старейшинами. Тем не менее он делал все, чтобы его сестрички и особенно любимая Ай пореже знались с голодом. Постепенно становились взрослыми сестры и уходили в новые семьи, только Ай и полуслепая мать оставались в хижине Йея. Пришло время и ему выбирать себе подругу жизни, но его сердце молчало. И огорченная мать так и умерла, не дождавшись, когда сын приведет к их очагу невестку.

Многие начинали заглядываться на подраставшую Ай, говорили даже, что некому сравниться по красоте с младшей сестрой Йея, но его кулаки держали воздыхателей на расстоянии. Даже сын вождя племени Её не решался приблизиться к юной Ай.

А та, казалось, не замечала ничего этого и на шутливые расспросы брата отвечала, что никогда не оставит его одного.

Однажды, набравшись смелости, Её дождался у реки Йея, уходившего на очередную охоту. Схватив его за руку и брызгая слюной, сын вождя сбивчиво