Искатель, 2011 № 10 - Журнал «Искатель»

На эти вопросы еще предстояло ответить. Он скинул треснувшее забрало и вытер кровь с лица, сухой воздух планеты ворвался в легкие с первым же вдохом, в горле запершило. Лео прокашлялся и сплюнул густую красноватую слюну, еще и еще раз, пока она не очистилась. Он потрогал припухшую губу — так и есть, перчатка окрасилась кровью. Ладно, хорошо хоть руки-ноги целы. Значит, бортовой комп успел катапультировать его...

Лео поднялся и только теперь вспомнил: Башня. Он посмотрел по сторонам и увидел темный силуэт, застывший на горизонте, словно грозящий ему палец. Она действительно существовала помимо его воображения. За секунды до аварии он обнаружил загадочный объект там, где земля сходилась с небом. Солнце слепило глаза, мешая подробнее разглядеть увиденное, но едва он начал прощупывать башню сканерами, как тут же ощутил удар и потерял сознание.

Лео пошарил по рукаву, пробуя включить вызов корабля, — так и есть, передатчик приказал долго жить. Он стянул перчатки, отбросил ставший ненужным наручный коммуникатор, проверил в карманах наличие аварийного пайка, и снова потрогал гудящую голову. Положение прояснилось. Его должны были хватиться, как только оборвалась связь, наверняка поисковая группа уже выслана. Удаляться от места аварии не стоит, но... Он посмотрел на далекое таинственное сооружение, вздохнул и решительно двинулся к нему.

Все знали, что старый Аё помнит немало преданий, и редкое среди них не связывалось с Башней. Но говорить о ней вслух считалось дурным предзнаменованием. Только Йей, самый любопытный мальчишка племени речных охотников, не отставал от Ае с расспросами. Тот долго и добродушно ворчал, зная, что просто так от настырного мальчугана не отделаться, и в конце концов делился с ним воспоминаниями. Старик видел уже совсем плохо, ноги еле держали его худое согбенное тело, а лицо, иссеченное сетью морщин, казалось порождением сухих ветров пустыни, столетьями приносящих струи горячего песка. Самый старый охотник и молодой, совсем мальчишка, еще не ставший им, но зато самый любопытный из племени. Что-то объединяло их, заставляя проводить вместе много времени. Тогда как его одногодки резвились в речной воде или играли в охоту, прячась в высокой траве на берегу, Йей, лишь выдавалась свободная минутка, спешил к убогой лачуге старика. Это что-то объединявшее их, было теми самыми рассказами, которыми немощный Аё заворожил пытливого мальчишку. Он просил рассказывать еще и еще, подолгу сидя неподвижно с открытым ртом у высохших ног старого охотника, а тому было приятно подобное внимание. С реки доносился плеск и крики играющей детворы, но мальчик слышал только тихий дребезжащий голос, обращенный к нему.

Иногда за Йеем увязывалась младшая сестренка, черноглазая Ай. Волосы ее были темны, как ночное небо, а приоткрытые губы краснели, словно сладкие ягоды растущего на берегах колючего кустарника. Обычно смешливая, в лачуге старика она становилась неузнаваемо тихой, и хотя многого не понимала в рассказах, но робко сидела в сторонке, не задавая никаких вопросов.

Аё знал немало, он верил, что в Башне дремлют силы Зла, для которых ее и создали когда-то могущественные Духи Неба, воевавшие между собой. Башня служила стражем этих мест, огненные птицы враждебных Духов не могли даже пролететь в виду ее недреманного ока. Силы Зла неусыпно следили за округой и тотчас уничтожали непрошеных гостей. Случилось так, что Духи Неба почти полностью истребили друг друга повсюду — на земле, на воде и в небе. Они больше не носились надменные и гордые на громовых колесницах, часть их жалких остатков укрылась в чреве Башни. Другие поселились среди диких племен и народов, предков Аё и Йея. Они утратили былое высокомерие и воинственность и попытались творить добро. Но воздух, земля и вода были отравлены, мир стал иным, чуждым и враждебным. Все усилия Духов Неба оказывались тщетны, их оставалось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем. Но жизнь не погибла, предки Аё и Йея выжили в те суровые времена.

У подножия Башни появился Город, люди верили: Башня защитит их от любой беды. Они боялись возвращения огненных птиц и враждебных Духов, живших некогда за морем. Только силы, таящиеся в Башне, могли бы уничтожить любого врага, как делали это не раз. И люди поклонялись Башне, превратив ее в идола, не ведая, что силы, заключенные в ней, — силы Зла и Разрушения, а не Добра и Созидания, и силы эти лишь дремлют.

Шли годы, город разрастался, его строения поднимались все выше. Люди познали железо, изобрели хитроумные механизмы и пошли по пути Духов Неба. Они перестали почитать Башню и попытались проникнуть в нее при помощи созданных ими же машин. И тогда пробудились силы Зла, дремавшие в Башне. Они наслали на страну ужасный многодневный ливень и последовавшую за ним небывалую сушь. Они сделали так, что люди перестали понимать друг друга, ими снова овладела жажда убийств и разрушения. Город превратился в арену боев. Башня огрызнулась небесным огнем, докончив начатое людьми. Город больше не существовал, остались лишь обугленные развалины. Сумевшие выжить в ужасе бежали прочь, но немногие нашли спасение в уцелевших вдали лесах. И долго еще у их женщин рождались двухголовые уроды или покрытые красной шерстью хвостатые чудовища.

Много позже, когда предки Аё и Йея вышли на равнину, земля, на которой высилась по-прежнему невредимая Башня, стала считаться запретной. Нарушители табу в назидание прочим карались жестокой смертью.

Вот что узнал от старого Аё любознательный мальчик из племени речных охотников. Услышанные истории отличались одна от другой подобно берегам реки в разное время года, но главная их суть, так же как и равнинная река — основа жизни племени, оставалась единой. И чем старше становился Йей, тем сильнее Башня занимала его дерзкие мысли.

Когда дряхлый Аё собрался уйти из жизни, он призвал своего юного приятеля и передал треугольную пластинку на тонком шнурке. Темно-матовая металлическая поверхность ее пестрела таинственными письменами, о которых сам старик не имел ни малейшего понятия.

— Йей, сынок, береги ее... Это амулет Башни... Ее оставил последний из Духов Неба. В ней скрыто счастье нашего народа... — Аё уже еле шевелил позеленевшими губами, и как ни тормошил его молодой охотник, ничего больше не прибавилось к произнесенному. Выцветшие глаза неподвижно смотрели в небо, дыхание становилось все реже и слабее, пока не прервалось совсем. Сдерживая слезы, Йей надел шнурок с амулетом себе на шею, чтобы никогда не расставаться с бесценным даром.

Лео не был «прирожденным космопроходцем», как говорят еще иногда в передачах стереовидения. Про него нельзя было сказать, что «с детских лет он мечтал о