Тайна одной деревни - Валентина Каримова

Погода сильно испортилась – ночью обещали снижение температуры чуть ли не на десять градусов и предупреждали, что похолодание продлится ещё как минимум до выходных. Делать на улице было совершенно нечего, и не нам одним, потому что Наталья Павловна сразу поняла Веркины тонкие намёки и позвала нас вечером к себе на чай.

Позже зашёл Серёжа и сообщил, что собирается съездить в больницу к Евдокии, чтобы передать ей продукты. Пригласил с собой Верку, но она, понятное дело, не поехала, объяснив, что нас уже ждут в Верхнеглинково.

Вечером, накинув лёгкие куртки (и это в июле месяце!), мы сели на велосипеды и вскоре уже подъехали к знакомому дому.

- Испекла шарлотку по-быстрому, - сказала Наталья Павловна после приветствия. – Пока, конечно, не из наших яблок, а из покупных, но всё же… надеюсь, вкусно получилось.

- Не сомневаюсь, - сразу сказала Верка и принюхалась. – Аромат просто божественный!

Сегодня Иван Андреевич работал на тепличном комбинате во вторую смену, поэтому чаёвничали мы только женским составом.

Верка, видимо, сочтя момент подходящим, с невинным видом поинтересовалась у Натальи Павловны:

- На комбинате, наверное, всё строго? Кто-то мне рассказывал, что там вход и выход по электронным пропускам, нельзя опаздывать ни на минуту.

Я посмотрела на подругу с уважением – ведь может же, когда хочет.

- Да, там действительно строго, - кивнула женщина, - допускается опоздание максимум на 5 минут, если больше – сразу штраф. Обед строго по расписанию – отслеживают по камерам, во сколько сотрудник вернулся на рабочее место. Но больше всего, Ваня рассказывал, не повезло курильщикам – все перекуры за счёт обеда. Говорят, самый главный начальник у них не курит и другим не советует, поэтому и порядки такие установил. Но народ всё равно за эту работу держится, потому что платят нормально и всегда вовремя.

- Неужели перекуры отслеживаются за каждым работником? – удивилась я.

- Так там камеры везде, кроме раздевалок. Зачем их столько понаставили? Ясное дело, чтобы за персоналом следить.

- Что же получается? - продолжала Верка. – У них сотрудники специальные имеются, которые за другими приглядывают?

- Это вроде бы входит в обязанности охраны, но могу ошибаться.

Как мы ни пытались узнать на эту тему что-нибудь ещё, Наталье Павловне больше нечего было добавить, и мы переключились на часовню. Оказалось, что пейзаж свой Наталья Павловна уже успела закончить и потому с гордостью показала его нам.

- Очень красиво, - восхитилась Верка. – Мне бы научиться так рисовать!

- Это дело наживное, - улыбнулась женщина. – Больше практики, и всё получится!

- Интересно, а как выглядел сам монастырь? – с задумчивым видом спросила я. – Может, в музее о нём что-нибудь сохранилось?

- Была одна картина. Хотя нет, если быть точнее, у нас в музее хранилась фотография картины неизвестного художника, нарисовавшего монастырь ещё в девятнадцатом веке. Там и часовня наша на пригорке, всё как полагается.

- Почему – была? – тут же уточнила Верка.

- Она пропала из музея, - пожала плечами Наталья Павловна, - ещё в прошлом году. Сама по себе фотография не представляла никакую историческую ценность, как вы понимаете, поэтому мы хранили её в открытой витрине просто под стеклом. Когда заметили пропажу, все у нас были очень удивлены – зачем кому-то красть фотографию? Непонятно.

- А сама картина сохранилась?

- Оригинал остался у собственника. Насколько мне известно, он сейчас живёт заграницей, где-то в Прибалтике, кажется. А чем она вас так заинтересовала? – вдруг спросила Наталья Павловна. – Только не говорите, что тоже мечтаете поискать клад!

- Тоже?

- Не знаю, совпадение или нет, но накануне того, как фотография монастыря исчезла, ко мне в музей приходила одна женщина и много спрашивала о нём и даже фотографировала его себе на телефон. Я удивилась тогда, потому что работаю в музее много лет и впервые кто-то настолько заинтересовался монастырём и его историей.

- Думаете, эта женщина потом забрала фотографию, улучив подходящий момент? – предположила я.

- Не знаю, честно говоря, что и думать. Я, помню, спросила у неё, почему вдруг такой интерес. На полном серьёзе та женщина сказала, что хочет попробовать поискать клад, и даже сняла себе домик в Нижнеглинково. «Что ж, это не запрещено», - подумала я, и рассказала ей про монастырь примерно то же, что и вам, и пожелала удачи в поисках. А потом…

Наталья Павловна вдруг замолчала, вроде бы сомневаясь, стоит ли продолжать рассказ.

- Что потом? – тут же проявила любопытство Верка.

- Потом через некоторое время я узнала, что эта женщина пропала...

- Пропала?? – слегка переиграла изумление подруга.

- Да… в общем, знаете что, девочки, я сейчас подумала: не ищите лучше этот клад, ну его. Деньги на жизнь можно заработать, а большие деньги, свалившиеся вроде бы из ниоткуда, часто беду приносят.

- Вы думаете, что Татьяна не просто так пропала, а из-за того, что занялась поисками клада? – уточнила я.

- Не знаю, Асенька, не знаю… но от души советую – забудьте про этот мифический клад, - махнула рукой женщина и добавила: - Это всего лишь совет, решать, конечно же, вам.

- Но если представить, что клад всё-таки существует, может ли быть такое, что его до сих пор действительно никто не обнаружил? – рассуждала Верка.

- Чисто теоретически, конечно, может, почему нет? Но я всё-таки склонна думать, что, если бы он на самом деле был, его бы нашли ещё в начале прошлого века, когда помещения монастыря заняли большевики.

- Может, в монастыре были какие-то тайные помещения, про которые знали только монахи? – закинула я удочку.

- Потайные помещения, как и подземные ходы, разумеется, там были, - подтвердила Наталья Павловна. - На монахов после революции были гонения, некоторые из них даже подвергались арестам, ссылкам и репрессиям. Сейчас уже не вспомню, где про это читала, но были свидетельства, что часть монахов из нашего монастыря тайно покинули обитель накануне вторжения большевиков как раз через потайные ходы. Я почти уверена - всё, что могли унести, они прихватили с собой, а то, что взять не получилось, растащили позже другие люди.

- Получается, когда взорвали монастырь, эти ходы засыпало? – снова задала я вопрос.

- Ну да, конечно.

- Но могло ли быть такое, на ваш взгляд, что какие-то ходы остались, так скажем, рабочими, проходными?