Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

шерстяным носком, лежала катушка снятой пленки. Люба еще не знала ничего о том, что произошло там, на автостраде, но она не сомневалась в том, что случилось нечто страшное и непоправимое, произошла трагедия, и ключик к разгадке ее, первая ниточка могла оказаться в этой пленке. Первая ниточка могла быть и единственной…

Люба безумно любила свою профессию и только в минуту душевной слабости и нечеловеческой усталости могла сказать, что готова все бросить ради деревенской тишины и личного покоя. Сердце ее отбивало ритм, как колеса знаменитого северного экспресса, и вся она уже была как на горячих угольях. Профессиональный долг подсказывал ей немедленно проявить пленку, отпечатать снимки и начать расследование!

– Мама… – сказала она, когда та вернулась в дом с опорожненным ведром, подошла к ней, обняла. – Я должна вернуться в Москву.

– Слезы не успевают просохнуть… – прошептала мать. – Прости нас, Господи!

Люба оделась, проверила, не выпадет ли из носка кассета при быстрой ходьбе, некоторое время думала, стоит ли брать с собою «Никон», но в конце концов бросила его в свою сумку, прошлась по всем комнатам и поглядела из окошка, нет ли чего подозрительного вокруг ее дома, но все было спокойно и тихо. Между дальними домами и деревьями промелькнул рейсовый автобус, он шел в сторону станции и через пару минут будет на остановке.

– Мама… Не расстраивайся, я завтра обязательно вернусь к тебе… А может быть, и сегодня… – Она обнимала мать, а в голове были другие мысли: «Ну зачем мы врем?! Я ведь не приеду ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра!.. Как стыдно! Я вру маме… И она знает, что я вру… Как это ужасно».

Она крепко обняла мать и выбежала из дома. Водитель автобуса увидел ее в зеркало и немного подождал. Когда дверка захлопнулась, на душе стало легче – она была единственным пассажиром, севшим на этой остановке.

В двухстах метрах от дома, на обочине, неприметно стоял грузовик, из кабины которого недавние гости наблюдали за ней.

– Трогай… – сказал Владик Скуластому, когда Люба выбежала из калитки.

Вусмерть пьяный шофер грузовика сидел между ними.

Глава 4

Емеля еще говорил по телефону, когда из приемника, настроенного на радиостанцию «Эхо Москвы», он услышал имя своей бывшей жены в связи с ее статьей в сегодняшнем номере газеты «ЖИЗНЬ».

Он вспомнил о вчерашнем намерении приехать к ее матери в деревню с надеждой застать там и саму Любу, закруглил разговор и, наскоро позавтракав, помчался на вокзал. По пути купил газету, прочитал Любашину статью и еще раз восхитился ее умом, смелостью и углом, под которым она всякий раз рассматривала и анализировала заинтересовавшую ее проблему. Статья была обнаженно острой и актуальной. Он купил цветы, несколько чудных белых и бледно-фиолетовых астр.

В душной переполненной электричке мяли бока и ноги, но Емеля утешался тем, что на третьей остановке путешествие заканчивалось, он беспокоился за цветы, которые поникли буквально на глазах. На остановке, где нужно было сходить, встретились две электрички, и в какой-то момент на платформе оказалось теснее, чем в вагоне. Толпа увлекла его к выходу.

Толкнув Емелю и не заметив, не узнав его, навстречу промчалась Люба, и лицо ее выражало тревогу. Емеля окликнул ее, да где там! Она уже прыгнула в вагон уходившей в Москву электрички, и поезд тронулся. Все произошло так неожиданно и быстро, что Емеля не успел даже побежать за ней.

Озадаченный, с букетиком цветов стоял он на опустевшей платформе и смотрел вслед удаляющемуся поезду. «Куда она так спешила? Явно не ко мне!.. Домой? Отпадает… В редакцию? Скорей всего, именно туда, но что могло случиться?! У нее было такое лицо… Ждать следующую электричку бессмысленно. Надо перехватить ее до редакции!»

Он посмотрел на часы и вышел на привокзальную площадь. В стороне от автобусной остановки стояла легковушка, водитель тоскливо ожидал пассажира.

– В Москву поедем? – спросил Емеля у водителя.

– Сколько дашь?

– Десять.

– Двенадцать.

– Ладно. – Пока водитель открывал дверь, Емеля бросил в урну цветы – чутье подсказывало, что сегодня они не понадобятся. – Поедем до центра. – Он набросил ремень безопасности.

– Куда именно?

– Покажу. – Перед глазами стояло лицо Любы, которое он увидел на платформе, какое-то необычное, совершенно не свойственное ей. Что стряслось? Неизвестность усиливала тревогу.

А Люба в эту минуту сидела у окна в такой же переполненной электричке, смотрела на мелькающие столбы и перелески, не замечая, что за ней наблюдал Скуластый, зажатый пассажирами недалеко от дверей.

Темно-зеленый «Мерседес» резко затормозил перед старинным особняком со скромной медной табличкой справа от входа: «Русский Свободный банк».

Руслан Иванович в длинном, модном, развевающемся, как черные крылья демона, плаще, крепко держа в руке коршиловский кейс, прытко взбежал по короткому лестничному маршу к тяжелой дубовой двери, которая, как по волшебству, перед ним распахнулась. Амбал в форме швейцара сдержанно приветствовал его.

Руслан Иванович бросил короткий взгляд на клерков и посетителей в операционном зале и направился к мраморной лестнице, поднимавшейся вдоль стены на второй этаж. Точно такой же амбал в форме швейцара снял с крюка и отвел в сторону сверкающую позолотой цепь и с почтительным поклоном, провожая взглядом, пропустил его на лестницу.

Большой холл украшали старинные мраморные и гипсовые статуи на изящных узких подставках, цветы, рыбки в аквариуме и настоящий персидский ковер, приобретенный на аукционе во Владикавказе за смехотворные деньги. И если дорогие современные кресла для посетителей еще как-то гармонировали с общим антуражем, то офисное оборудование – телефоны, компьютеры, столы и шкафчики с добрым десятком отделений и бутафорскими, под золото, ручками и ключиками никак не вписывались в лепные потолки и стены XIX века. И уж совершенно нелепыми казались два охранника с короткоствольными автоматами, скромно стоявшие по углам холла и остававшиеся до поры до времени невидимыми всякому, кто поднимался по лестнице на второй этаж.

Между красивыми старинными дверями с табличками «ПРЕЗИДЕНТ» и «ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ» размещалось и хозяйство Веры Семеновны, главного секретаря банка, женщины лет пятидесяти.

– Проводили? – спросила она и осеклась, увидев лицо Руслана Ивановича.

Ни слова не говоря, он тяжело и шумно прошел мимо нее и скрылся за дверью с табличкой «ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ».

Секретарша удивленно смотрела на захлопнувшуюся дверь.

В кабинете был полумрак, два окна из трех закрывали плотные шторы. Руслан Иванович тщательно прикрыл вторую дверь, положил президентский кейс на стол и снял плащ. Поискав глазами, куда его деть, швырнул на спинку кресла, а сам картинно потер виски, тяжко вздохнул и сел на стол. Короткие ноги не доставали пола, и от этого он почувствовал себя неуверенно и очень неспокойно. Он встал на ноги, обошел вокруг стола и сел в кресло, примяв спиной плащ.

– Проводили? – произнес густым басом щупленький человечек из затененного угла кабинета. Несколько часов он сидел в массивном,