Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– Сама позабочусь… – На лице, в глазах снова появилась напряженность.

– Подарок мой не выбросила?

– Нет.

– Где он?

– Где-где… Не все ли равно? – голос стал жестким.

– Ну вот, начала нервничать… Снова командировка?

– Нет… Отпуск… Поеду к маме, помогу картошку выкопать. Двадцать минут на электричке, а видимся раз в год, стыдно… Стыдно…

– Возьми меня с собой.

– Нет.

– Тогда сам приеду…

Так они шли по Тверской, слегка препираясь друг с другом и каждый думая о своем. Жизненные пути их тоже шли рядом, иногда сближались, соприкасались, но так и не могли слиться в единую прочную нить. Что-то мешало, и никто из них не мог разобраться в этом. Вспыхивали огни реклам, проносились машины, и никому они не были нужны в быстро пустеющем городе.

У подъезда Емеля отдал Любе ее сумку, поцеловал руку и немного задержал ее в своих руках.

– Я все равно приеду к тебе. Помогу картошку копать.

– Нет… – Люба покачала головой и вошла в подъезд. Емеля постоял перед хлопнувшей дверью подъезда и, сунув руки в карманы, пошел на остановку троллейбуса.

Люба жила в коммунальной квартире на четвертом этаже, в комнате с высоким потолком и узким окном, обращенным в просторный двор с деревьями и кустами, откуда в летние месяцы доносились крики детей и мат доминошников. Сейчас было тихо, и можно было спокойно спать, но спать не хотелось. Какая-то тревога закралась в душу, Люба неспокойно ходила по комнате и никак не могла собраться с мыслями. Так рвалась домой, в редакцию, в Москву, а приехала, увидела все – и руки опустились, захотелось спрятаться, исчезнуть, ничего не видеть и все забыть. На всем лежала пыль и следы запустения, но руки не потянулись к тряпкам и швабре. Как и сутки назад в редакции, Люба открыла окно, погрузилась в кресло, удобно вытянув ноги на маленькую табуреточку, и закурила.

Потом отводила душу в гигантской старой ванне, после чего, испытав минутное наслаждение от прикосновения тела к чистой ночной рубашке и застланной свежим бельем постели, она на несколько часов забылась неровным тревожным сном.

Утро следующего дня застало ее в переполненной электричке. К счастью, путешествие было недолгим, и на третьей или четвертой остановке она вышла на платформу. Со времени последнего приезда сюда кое-что изменилось: построили подземный переход, поставили несколько торговых палаток, отчего стало как-то уж очень тесно. Люба подождала, пока толпа рассосалась и электричка пошла дальше, и направилась к автобусной остановке.

Но, как это всегда случается, автобус только что отъехал от конечной остановки. Люба изучила расписание на прибитой к столбу дощечке, посмотрела на часы, на белесое небо и решила идти пешком.

Емеля, коренной москвич, жил неподалеку от центра в старом, удобно во всех отношениях расположенном доме. Двухкомнатная квартира, доставшаяся ему в наследство от безвременно ушедших родителей и сохраненная за ним лишь благодаря его начавшейся в то время службе в компетентных органах, представляла собою в данный момент типично холостяцкое жилье: беспорядочно разбросанные вещи, книги, журналы на полу, спортивные снаряды, занимающие целый угол в большой комнате, стол, загроможденный компьютерной техникой, и, уж конечно, рубашки и брюки на каждом стуле.

Откинув к ногам одеяло, он лежал в постели и говорил по телефону:

–…ну не было. Я вообще редко дома бываю… Короче, что случилось?.. Вход-выход? Какой компьютер?.. Система?.. Срочно не смогу. Вы ж меня сократили, теперь я должен хлеб зарабатывать, а не за вашим старьем присматривать! Волка ноги кормят. Ладно. До конца недели зайду. Сегодня?! Не обещаю. Не обещаю.

Только положил трубку, опять звонок. Это был тот самый дружок по двухгодичному колледжу, о котором он упомянул накануне в разговоре с Любой.

– Да нет, давно проснулся. Неожиданно всем оказался нужен, звонят с семи утра… К тебе не относится. Ладно, брось врать, Саша. Если бы случайно не встретил тебя за прилавком, ты бы в жизни не позвонил! Знаем вас, ветеранов. Ты уже на работе? – Емеля зевнул. – Сегодня не смогу, другие планы. Может, завтра. Спасибо, что позвонил. Будь здоров. – Емеля положил трубку. «Звонил по мобильному, – безошибочно определил он. В тонкостях контактных щелчков, писков, тембров он был большой дока. – Уже рыщет где-то».

Рядом с телеэкраном на полу валялись американские технические журналы. Потянулся и встал. Стенные часы пробили десять. Через открытое окно виднелись крыши домов, галдели воробьи, припекало солнце.

Емеля провел ленивым взглядом по спортивным снарядам, неожиданно резко и ловко пробоксировал по висящей груше и пошел в ванную, встал под мощную струю воды.

Глава 3

В куртке и джинсах, с сумкой на плече Люба шла по лесной тропинке, под ногами шуршали осенние листья, где-то над головой долбил дятел, а вдали гудела машинами автострада.

От встречи с природой, свежести чудного утра и оттого, что удалось выбросить из головы все связанные с работой неприятности, настроение повысилось. Стало светло, легко, и жизнь не казалась такой безысходной и мрачной. Она невольно проигрывала в уме момент встречи с мамой, думала, что скажет ей, как обнимет и прижмет к себе, и пыталась угадать, за каким занятием застанет ее. Она улыбалась и думала, какие же мы дураки, когда сами себе портим жизнь, что-то надумывая, усложняя, наворачивая… Ну, кто-то кем-то недоволен, конфликтуют – разберутся! Жизнь подорожала – а где она не дорожает?! Статью зарубили – так можно и в другую газету предложить… Под псевдонимом!.. Она не знала, что статья ее и фотография из горячей точки пошли на первую полосу, и газета уже давно раскуплена в киосках, и тысячи читателей с волнением прочли ее и запомнили имя автора…

Сквозь поредевшие деревья на краю поляны, которую предстояло пересечь, она увидела автомобиль Уаз, остановилась, осмотрелась, осторожно пошла вдоль поляны, не выходя из леса, и вдруг замерла.

На другой стороне поляны, как раз над автострадой, прячась от чужих глаз, сидел за кустом человек с замазанным грязью лицом, в зеленке, шапочке с длинным козырьком, и ловкими движениями собирал оружие – ствол, глушитель, оптический прицел.

Не сводя глаз с опасного незнакомца, Люба медленно, осторожно отступила вглубь леса и затаилась.

Последние командировки в Среднюю Азию и на Кавказ научили ее уважительно относиться к человеку с ружьем и не спешить с проявлением собственной инициативы.

Собрав винтовку, мужчина развернул бутерброд и стал есть, поглядывая то на дорогу, то на установленный на траве прибор, похожий на обыкновенный локатор. Люба знала, что бутерброд – это не оттого, что человек хотел есть, в стрессовых ситуациях пережевывание пищи успокаивало, помимо сознания, нервы, расслабляло мышцы. Человек готовился к чему-то экстраординарному. От предчувствия чего-то плохого у