Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

Толик экзальтирован и возбужден, более того, безмерно счастлив. Осторожно, как самое сокровенное, самое дорогое, чтобы никто не видел, он гладил лакированную черную сумочку, заткнутую за поясной ремень и прикрытую полой куртки. Блаженно улыбаясь, украдкой посмотрел на золотую цепь в приоткрытой сумочке.

С интервалом в две машины Емеля ехал за рафиком. Все вроде бы сделал он так, как положено, все учел, все предусмотрел, и только одно было не совсем ясно ему: почему именно к рейсу Степанова подгадал Круглов свой «большой сбор» в аэропорту. И вдруг чудовищная догадка обожгла его мозг! И именно в этот момент Николай Ильич нажал кнопку радиопередатчика.

Мощный взрыв и столб огня подняли в воздух рафик, и на то место, где он только что был, и дальше, по инерции, переворачиваясь и планируя, падали куски металла и человеческих тел.

И теперь уж никто никогда не узнает истории немецкого летчика Гюнтера Келлермана, ради несметных сокровищ поменявшегося ролями с русским пленным учителем Николаем Фомичом Рубашкиным и репатриированного в Советский Союз, отсидевшего нежданно-негаданно десять лет лагерей и так и не нашедшего своего счастья…

На шоссе образовалась пробка, вплотную к Емеле втерлась черная «Волга». Почувствовав на себе взгляд, он повернулся и увидел в соседней машине девушку. Она жевала резинку и смотрела на него безучастными, ничего не выражающими глазами, и тем не менее он почувствовал, что она узнала его. Улучив момент, она плюнула резинкой в лицо Емели и хотела закрыть окно, но не успела – смачный плевок Емели угодил ей в нос! И тут появилась возможность вырваться из пробки, и Емеля воспользовался ею. Объезжая горящие обломки, слегка притормозил и посмотрел на них… «Что-то не так сработало, и вышло все наоборот», – подумал он и нажал на газ. Зато теперь его друг спокойно мог жить в своем доме, спокойно летать и ни о чем не беспокоиться. И теперь-то самое время передать все «случайно» полученные материалы следователям «Ятагана».

Самолет набрал высоту. Погода была прекрасная, командир включил автопилот. В пилотской кабине на пару минут собрался дружный экипаж, семь старых, давно знакомых друг с другом мужиков и девушек, и один новенький – молодой штурман Григорий Федорович Стрелков. Внутренние переговорные устройства были отключены. На столах радиста и штурмана тесно стояли восемь хрустальных рюмок с водкой и восемь бутербродов с икрой.

Командир снял радиогарнитуру, повернулся к публике и широко, счастливо улыбнулся.

– Поздравьте нас… – сказал он и надел на руку Ксении обручальное кольцо. Он поцеловал ее трижды, и все тихонько крикнули:

– Горько!

Через минуту магнитофоны и переговорники были включены, все исполняли свои штатные обязанности.

Самолет пролетал над озером Холодное. С высоты десяти километров оно действительно напоминало ятаган, кривой турецкий нож.

Часть вторая

Корреспондент международной газеты

Глава 1

Как незаметно и быстро при всеобщем ликовании и азартном, словно самим дьяволом управляемом, участии огромных масс людей все смешалось, расшаталось и рухнуло в нашем, казалось, на тысячелетия построенном доме!

Когда за пачку бумажек – денег! – умещающихся порой на одной ладони, кто-то мог купить металлургический завод или химический комбинат, чтобы тут же, став хозяином, уволить всех людей или остановить производство, когда другой – чаще всего – защитник Отечества, генерал! – мог продать не принадлежащие лично ему танки и самолеты, а деньги положить в свой карман, а еще более ловкий третий ни с того ни с сего становился владельцем крупнейших нефтяных месторождений, открытых и освоенных не одним поколением героев, и, как следствие, почти автоматически, управителем или соуправителем страны!

…когда тысячи и тысячи умных, образованных людей – словно затмение на них нашло! – плюнули на землю и могилы предков и отхлынули строить свое счастье в чужих краях…

…когда сворачивалось сельскохозяйственное производство, останавливались заводы, объявлялись лишними и ненужными исследовательские работы и стратегические научные направления и десятки миллионов людей фактически лишались средств к существованию, а западные стратеги, умиленные и довольные развитием российской демократии, стали давать миллиардные кредиты на закупку обнищавшей вмиг Россией продовольствия из их же стран!.. и закружились головы от сверхобилия закордонного алкоголя и табака в красивейших упаковках, экзотических, дотоле невиданных фруктов, шипучих напитков, жвачек, конфет и окорочков!..

…когда бюджетные деньги, переведенные из Центрального банка в маленькую республику для очередной выплаты пенсий или зарплаты учителям, изымались из местного банка руководителями этой республики для тайной закупки оружия или для своих личных целей!

…когда хранители и сберегатели государственных тайн и секретов под лозунгом всемирной демократии – вроде того, что «Они и так все знают!» – распахнули перед вчерашними (увы, и сегодняшними) врагами папки секретнейших государственных документов и, помитинговав на площадях и повертевшись перед расторопными телевизионщиками, смылись на Запад!

…когда едва ли не половина руководителей страны, шагая в ногу с законами демократии, стала параллельно гражданами какой-то еще одной страны, держателями валюты в иностранных банках и владельцами недвижимости в любых точках планеты!

…когда вдруг выяснилось, что народ самой большой страны – не одна нерушимая большая семья, а искусственно привязанные друг к другу нации, народности, имеющие в этом мире не только свои индивидуальные интересы, но и религиозные, культурные, этнические и правовые различия!

…когда оказалось, что можно не уважать соседа, учителя, солдата, президента, можно не почитать отца и мать, не любить детей и без всякого страха наказания или угрызений совести можно разрушить семью – первейшую ячейку, основу основ любого государства!

…когда гостеприимно раскрылись границы державы – да здравствует демократия и свобода передвижения! – и в страну со всех сторон хлынули жадные и ловкие до наживы шакалы и стервятники, и рекой потекли запрещенные вещества!

…когда нашим богом стал чужой банковский билет – доллар!

…когда мы стали настолько нетерпимы друг к другу, что, вспомнив поруганные права свои и обычаи, все унижения и обиды напрочь забыли о своих обязанностях и человеческом достоинстве!

НЕНАВИСТЬ И ЗЛОБА ЗАСТЛАЛИ НАШ РАЗУМ.

КАЖДЫЙ УЖЕ ЗНАЛ, КТО ВИНОВАТ И КОГО НАДО УБИВАТЬ.

И МЫ СТАЛИ УБИВАТЬ ДРУГ ДРУГА…

Почти двое суток Люба Стрешнева, специальный корреспондент газеты «ЖИЗНЬ», добиралась до Москвы в поезде вне расписания, переполненном беженцами и рискнувшими отдохнуть на Кавказе россиянами. Она ехала в тамбуре, прижимая к груди сумку с фотокамерой и кое-каким личным барахлом.

Почти месяц вместо запланированных двух дней она провела в зоне конфликта. Все было знакомо и неузнаваемо, но все еще по-родному близко, и от этого больно сжималось сердце. Невозможно было представить, что совсем недавно она там отдыхала, лежала у самого прибоя на мелкой гальке и волны нежно облизывали ее ноги, а потом шла в уличную кофейню, и старуха-абхазка на открытой жаровне в тени столетнего платана готовила густой, ароматный, самый вкусный в мире кофе, и