Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

От мордашки Ларка была видна только бровь и длинные ресницы на круглой щечке. Я никогда не показывала наши лица в социальных сетях. Никаких идентифицирующих признаков, никогда, но, несмотря на анонимность, мне удалось набрать почти сорок тысяч подписчиков за последние несколько лет. После рождения Новы я научилась играть с хештегами – а чем еще заняться, будучи привязанной к креслу-качалке в любое время дня и ночи, пока я кормила дочку грудью, – и мамы-подписчицы повалили толпами: #неспешноеродительство, #чистоедетство, #родители-не-в-Сети, #пустьониподольшебудутмаленькими.

Не знаю, что заставило меня добавить такие теги в мои посты, за исключением того, что, когда я нажала на один из них, меня утянуло сквозь волшебный портал в мир, где каждая картинка отвечала моим фантазиям о том, как должны выглядеть безопасность и нормальность, и я хотела быть частью этого. Я, возможно, понятия не имела, как жить в семье, но телефон показывал, что я хорошо справляюсь, что мое существование похоже на жизнь других людей – жизнь, которой я бы наслаждалась. В моем рейтинге средств самоуспокоения теги сравнялись с философией осознанного потребления, бережливой модой и магазинами полезных продуктов.

Я сделала подпись к фотографии: «Кто-то закончил кормить грудью!» – добавила хештеги #горькосладкоечувство, #неспешноедетство, #кормитекакхотите.

Последний требовался обязательно, чтобы не обидеть адептов искусственного вскармливания, иначе подписчицы меня зашеймили бы. В то время как в реальной жизни я беспокоилась, что порчу детей своим воспитанием, мне удавалось максимально инклюзивно и правильно освещать тему материнства в соцсетях.

Я тщательно продумывала наполнение своего профиля, представляя, что ты могла бы о нем подумать. Мне хотелось, чтобы он отражал лишь крохотные осколки моего жизненного опыта. Поначалу страница была заполнена пейзажами, реками и фотографиями моей руки в руке мужа, но постепенно профиль превращался в тщательно подобранную коллекцию отредактированных и художественно оформленных работ на тему материнства: фотографий с подписями, которые были слегка самоуничижительными, но в основном воодушевляющими. Я постила множество живописных лесов и моих детей, сфотографированных со спины, пока они бежали по узким грунтовым тропкам.

Теперь мне было необходимо подтверждение от незнакомок из интернета, что я выбираю полезные продукты, самые безопасные и проверенные витамины, биоразлагаемые шампуни, правильные бренды платьев в сельском стиле, чье производство не вредит окружающей среде. Просто купить сарафан из органического хлопка было уже недостаточно: хлопок полагалось выращивать на регенеративной ферме и вручную окрашивать растительными красителями. И сарафану следовало быть компостируемым. Ведь тебя не было рядом, чтобы дать мне совет, дорогая родительница. Признаюсь, когда я прочитала твое письмо, на меня хлынул целый поток чувств: ужас, трепет, гнев, любовь, моя бестолковая, необузданная преданность, но в числе прочих и еще одно – «какого хрена?». Ты ни разу не поинтересовалась, как у меня дела.

Ответы на пост об отлучении от груди посыпались быстро – поздравительные, ошеломленные, что я так долго продолжала кормить Ларка, хотя он вышел из младенческого возраста. Правда, один комментатор написал: «Теперь он вырастет мужиком с фиксацией на сиськах», а другой, с пацификом на аватарке, выдал: «Правильно, ты ведь женщина, а не корова». Но их слова не имели значения на фоне приятных комментариев и милых маленьких сердечек. Но потом с аккаунта без фото мне написала МамаКэнди291: «Остерегайся постлактационного расстройства! Желаю удачи, потому что меня оно накрыло конкретно. Надеюсь, тебя пронесет. А если нет, то бог в помощь».

Постлактационное расстройство? Что она имела в виду? Может, именно из-за этого, прекратив кормить Ларка грудью, я начала навязчиво гуглить статистику риска смерти ребенка от менингита, относительно редкого заболевания, ни малейших симптомов которого у моих детей в настоящее время не наблюдалось? А как насчет недавно обострившейся озабоченности металлическими столовыми приборами и розетками? У меня в планах было заменить столовое серебро бамбуковыми вилко-ложками – я была в шоке, что не сделала этого много лет назад! Возможно, сужая кольцо, по которому кружили мысли, ум зациклился чересчур сильно даже по моим меркам. Каковы были гребаные шансы, что в тот же день, когда я решу отнять ребенка от груди, мне придет письмо от тебя? Оно, безусловно, повергло меня в отчаяние, но теперь, вдобавок ко всему, мне еще придется бороться со вполне реальной гормональной перестройкой после завершения грудного вскармливания? Отлично! Никто не предупреждал меня, что такое может случиться. О послеродовой тревожности я знала, но о постлактационной?

Профиль МамаКэнди оказался закрытым. Я вернулась к своей фотографии, чтобы посмотреть, не добавила ли она какие-нибудь подробности, но даже первоначальный комментарий исчез. Я попыталась вернуться к ее профилю, но он затерялся среди других бесчисленных МамаКэнди мира. Я подумала, не явился ли комментарий плодом моего воображения, и пришла в ужас.

Чтобы успокоиться, я приняла большую дозу магния, но потом, борясь с расслаблением, которое он принес, вбила в гугл запрос «можно ли умереть от слишком большого количества магния». А когда новый день заявил о себе, пробиваясь светом сквозь жалюзи, я очутилась в куда более опасном месте – месте, которое запрещала себе посещать долгие годы. Я окунулась в грязный мир посвященных нам заголовков, многочисленных статей, досок объявлений и фоторепортажей, главной темой которых была смерть моего отца.

Все это время они существовали в паре кликов от меня – версия за версией нашей истории, и ни одна из них не могла, нет, попросту не хотела запечатлеть правду. Помимо нежелания впускать в свою жизнь энергию прошлого, я никогда не читала о нас еще и потому, что знала: отца представят безвинной жертвой, а вина полностью падет на тебя: «Ужасная трагедия», «Хладнокровно убит отец семейства», «Женщина сбросила с балкона невиновного мужа», «Справедливость восторжествовала: чокнутая баба получила пожизненный срок».

Я очистила историю поиска. Спустилась в кухню, заварила себе чашку чая, считая минуты до открытия Портлендской клиники акушерства и гинекологии.

– Какая у вас проблема? – спросила работница регистратуры.

– У меня плохая реакция.

– На что?

– На убийство моего отца.

– Простите, связь пропадает, – сказал голос в телефоне.

Я посмотрела на экран и убедилась, что таймер отсчитывает время звонка. Я действительно говорю по телефону. И на самом деле только что это сказала.

– Алло, вы еще здесь?

– Отлучение от груди. Извините. У меня проблема с отлучением от груди. Думаю, у меня на него аллергия.

По телефону раздался тихий вздох, который ничуть не успокоил, наоборот.

– Я вас запишу, но вряд ли такая реакция возможна с клинической точки зрения.

– Послушайте, – взмолилась я, – ситуация чрезвычайная.

Глава 5

В новостях сообщили, что ты его толкнула. Набросилась в бешенстве, и толчок оказался