Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Ты подумала: вот он, мой шанс сбежать. Но уже тогда ты верила, что не существует такого понятия, как спасение, пока вы оба живы. К тому же у тебя появился новый страх: а вдруг ребенка отберут? Увидят, что жить, кроме как с мужем, тебе негде и что другой работы, кроме как официанткой, тебе не найти, да и как вообще ты сможешь работать с новорожденным младенцем на руках? Если бы ты призналась, насколько на самом деле все плохо, меня, конечно же, отдали бы хорошей бездетной паре. И где бы ты после этого оказалась? Снова с ним, одна. Сейчас ты хотя бы не была одна. Ты прижимала к груди меня – ребенка, который, как ты надеялась, все изменит. И сказала: «Он никогда в жизни нас не обидит».

Это был не первый раз, когда ты солгала ради моего отца, но первый, когда твоя ложь была записана, положив начало годам документирования «преступлений», которые позже будут тебе инкриминированы. Но еще раньше твоя ложь навсегда связала нас общими секретами. С самого первого дня на земле мне суждено было стать главным свидетелем твоей боли.

В новостях не сообщили, что мой отец избивал тебя через регулярные промежутки времени с тех самых пор, как вы начали встречаться, с твоих девятнадцати лет. Твою родную мать тоже избивал муж, и ты поклялась, что с тобой такого никогда не случится. Ты была уверена, что научена родительским примером. Ты ненавидела мать и любила отца, потому что, как ты объяснила, хоть у вас и случались ужасные времена, он всегда умудрялся выбраться из них живым и веселым. Способным вовремя сказать, что любит тебя. А вот депрессия матери была безграничной, вневременной, бесконечной. Именно твой отец загнал ее в депрессию, это была его вина, но ты знала: когда его внимание фокусируется на тебе, когда он обращает к тебе сияющее любовью лицо, ты начинаешь светиться изнутри. И в результате только злилась на мать, которая терпит побои: космическая по тупости ирония. Думаю, ты рассказала мне правду для того, чтобы я не возненавидела тебя, не начала отдавать предпочтение отцу. Чтобы всегда помнила, какое он на самом деле чудовище, и никогда тебя не бросила.

Ты любила рассказывать мне, что за все девять месяцев, когда я была у тебя внутри, отец ни разу не ударил тебя по животу. Преподносила это как проявление любви.

До Гавайев мы жили в горах над Фресно в небольшом бежевом жилом комплексе под названием «Сосны», позади которого высился скалистый холм, полный тощих диких собак, которые ночью бродили по дорогам. В основном в маленьком городишке жили шахтеры и женщины, которые их обслуживали: кормили, поили, спали с ними. Ты работала в баре. Его ты заприметила однажды вечером: свежее лицо. Кожа у него пока еще выглядела чистой. Вы встретились взглядами, а потом он подкатил к тебе. Он был старше, имел череду сумасшедших бывших и репутацию ловеласа. Вы всю ночь вместе нюхали кокаин, а уже на следующий день стали парочкой. Когда в шахте случился обвал и ему переломало ребра и чуть не убило, он сказал тебе, что ему явилось видение: вам суждено быть вместе навсегда, и еще он видел белокурого ребенка, девочку. Ты уже была беременна мной, но еще не знала об этом. «Я не могла оставить его, раз уж в его видении была ты, – говорила ты, задумчиво глядя в зеркало, пока наносила помаду оттенка «Дикая орхидея». – Не могла лишить его отцовства».

Мне было лет десять, когда приятель отца Каддлс уговорил его поехать на Гавайи, чтобы принять участие в большом проекте, поработать на строительстве нового автомобильного туннеля через хребет Коолау. У отца был математический склад ума, там он мог бы дослужиться до прораба, если дела на работе пойдут хорошо, и впервые получал шанс покинуть Центральную Калифорнию. Каддлс писал отцу письма о своей новой жизни в квартире высотного дома в Вайкики и как они с женой, Шугар-Куки, обожают виды, открывающиеся на океан: боже, виды просто потрясные. Он даже прислал фотографию, на которой они с Куки позируют на ланаи, а позади расстилается бесконечный синий простор. «Давай, Эс-Ди!» – гласила надпись на обороте карточки. Эс-Ди – так шахтеры звали отца, но это были не его настоящие инициалы, а сокращение от прозвища Спайдер Дик. «Ненавижу эту его татуировку, – говорила ты. – Прямо на члене! Представляешь? В любом случае не распространяйся об этом, а то люди подумают, что твой папа какой-то фрик».

Я и не распространялась. Долгое время я слушалась тебя во всем.

Помню, как рассматривала фотографию Куки и Каддлса. Они и правда выглядели счастливыми, вскинув руки в незнакомом жесте.

– Что он означает? – спросила я тебя.

– Если это не поднятый вверх большой палец или знак победы, то понятия не имею.

– Расслабься, – сказал отец. – На Гавайях все так делают. – Он поднял мизинец и большой палец вверх, слегка покрутив запястьем. Я повторила жест, и отец ласково щелкнул меня по носу. Заметив, что ты смотришь на нас, я инстинктивно отодвинулась. Мне было известно, что ты собираешь в копилку вот такие счастливые моменты, чтобы позже использовать их в качестве аргумента, почему мы не можем от него уехать.

Но вдруг теперь, с появлением Гавайев на горизонте, отец тоже научится расслабляться, вести ненапряжный образ жизни и больше никогда не бить жену? В последнее время дела пошли хуже. Он перестал выпускать тебя из дома. Запретил работать официанткой. Был убежден, что ты спишь с горцами, с парнями на автозаправке, с несуществующими мужчинами, созданными его воображением. Он покрывал твое тело темным цветением роз. По утрам ты кашляла кровью. Но Гавайи… в таком прекрасном месте все будет по-другому.

* * *

Как только перевод подтвердили, ты изо всех сил старалась получить жилье на нижних этажах, как можно ближе к земле, но отец был одержим видами. Чем выше, тем лучше, сказал он по телефону отделу кадров; устроит такое же размещение, как у Каддлсов. Ты перезвонила кадровикам, когда отец отправился праздновать в бар, и просила, а потом умоляла, чтобы вас не селили в высотке. Прикрывалась тем, что у тебя ребенок. «Разве вы не слышали песню “Слезы на небесах”? Сын Клэптона выпал из окна. Это может случиться с любым малышом».

На первый этаж, сказала мне ты, можно с легкостью закатить каталку, на первом этаже снаружи есть пешеходное движение: люди, которые услышат крики. Лишняя причина не затевать драку. Вероятность