Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

здесь священникам это не даром дается. Во-первых, церкви всегда открыты, чего не бывает в Барселоне. И только вообразите себе, Петра, мы видели священника, который… пел! А прихожане подхватывали. Вот это я понимаю! Это настоящее отправление церкви!

– Правильно сказать “отправление культа”, Гарсон, – неосторожно поправила я.

– Ну, пусть будет “культа”, только у нас в Испании никакого культа нет, есть четыре полудохлых богомолки – и все. Смех один!

– Думаю, на самом деле это не так и плохо. У нас в Италии влияние церкви слишком уж велико, – вступил в разговор Абате.

– Да, по всей видимости, иметь папу совсем рядом – проблема.

– Как-нибудь я свожу вас в Ватикан, Гарсон!

– Я был бы счастлив, ispettore!

– Синьоры, а не пора ли нам немного поработать? – вмешалась я.

– А вы, Петра, всегда думаете только о работе? – поддел меня Маурицио. – Я, например, считаю, что пора сделать перерыв. Сейчас мы поедем в одну замечательную тратторию. Пора и подкрепиться.

– Как бы мне хотелось, чтобы моим начальником были вы! – воскликнул Гарсон.

– Готов спорить на что угодно: инспектор Деликадо слишком строго относится к исполнению служебных обязанностей, – бросил Абате, насмешливо посмотрев в мою сторону.

Мой неуемный помощник, чувствуя поддержку, ответил, скорчив гримасу мученика:

– Да она просто ужас что такое! Если бы в качестве табельного оружия нам полагался бич, без зазрения совести хлестала бы своих подчиненных.

Все громко рассмеялись, хотя лично я ничего остроумного в его реплике не нашла. Мы пешком дошли до маленького ресторанчика и, едва переступив порог, почувствовали дивный запах только что приготовленной еды. Гарсон по-прежнему был готов всем вокруг восторгаться и болтал без умолку. Мне хотелось его просто убить, зато нашим итальянским коллегам его шутки явно пришлись по вкусу.

Мы заказали салат из осьминога, овощи в панировке и пасту. По просьбе ispettore моему помощнику принесли огромное блюдо с самыми разными сортами пасты, и он проглотил все это с такой алчностью, словно голодал тысячу лет. Под конец хозяин заведения повел мужчин в винный погреб, чтобы продемонстрировать все виды граппы, там хранившиеся. После их ухода Габриэлла достала свой мобильник и позвонила няне, сидевшей с ее ребенком. Они коротко о чем-то переговорили, и девушка с озабоченным видом стала жевать галету.

– Что-нибудь случилось? – спросила я.

– Он еще такой маленький, что меня не покидает мысль, будто я ему все время нужна. И я чувствую себя виноватой.

– Институт материнства иногда бывает хуже самой Церкви, имейте это в виду.

Она глянула на меня в полном изумлении. Я со страхом подумала, что сейчас Габриэлла пошлет меня ко всем чертям за то, что я лезу не в свои дела, но она всего лишь с улыбкой ответила:

– В вас самым странным образом сочетаются суровость и мягкость, инспектор.

– Я всегда полагала, что все мы, полицейские, такие. А ваш начальник, он какой – жесткий или мягкий?

– Ispettore очень строг к себе самому. Он винит себя за неудавшийся брак и за то, что недостаточно часто видится со своими дочками.

– Глупости! Я трижды была замужем, и никогда мне не приходило в голову хоть в чем-то себя винить. Хотя допускаю, что моя концепция вины не слишком убедительна. К чувству вины следует подходить очень осторожно, Габриэлла, вы и сами не заметите, как оно подрежет вам крылья, а без крыльев нельзя летать, можно только ползать.

Она смотрела на меня внимательно, словно завороженная моими словами. Явно хотела что-то спросить, но тут вернулись мужчины, и Абате заявил:

– А вот теперь и вправду пора приниматься за работу! Желудки наполнены, силы восстановлены, и вся вторая половина дня в нашем распоряжении – будем изучать список фирм, присланный нам из Испании. Andiamos?[8]

– А я бы еще выпил граппы, – возразил Гарсон.

– Ну, дорогой коллега, просто невероятно, как быстро вы перенимаете наши привычки!

Мы дружно рассмеялись. Не буду спорить: товарищеские отношения, возникающие после совместной трапезы, помогают создать полезную для расследования атмосферу, но меня уже давно раздражал тот неспешный ритм, в котором оно продвигалось вперед. Об этом я и сказала потихоньку Гарсону, на что он довольно нахально заявил:

– Неспешным этот ритм кажется вам только потому, что не вы им управляете.

Я остолбенела от подобного выпада, хотя в глубине души понимала, что Гарсон прав: Абате что-то кроил и перекраивал по своему усмотрению, а я следовала за ним, не всегда уверенная в том, что сама наметила бы именно такой путь.

В комиссариате мы изучили список фирм, который Рафаэль Сьерра для нас составил, а инспектор Сангуэса проверил. Всего таких фирм было пять. Абате раздал нам бумагу и начал первым:

– Я получил справку в Торговой палате. Одна из позиций в списке клиентов Сигуана – это большой, очень популярный в Италии универмаг. Еще три – фирмы, принадлежащие модельерам, у которых имеются собственные бутики. Пятая – вы видите, она подчеркнута, – записана за неким Элио Трамонти. Заглянув в его досье в Палате, мы убедились, что он прекратил свою деятельность именно в год убийства Сигуана. Весьма интересный факт. Его магазин располагался на площади Коперника в районе Пиньето. Viceispettora Бертано позвонила по указанному в досье номеру, и ей ответил голос сотрудника телефонной компании, извещавший, что такой номер больше не существует.

Я не верила своим ушам! Опять то же самое! Он вел расследование, как считал нужным, и не ставил меня в известность о своих действиях! Я промолчала, постаравшись сдержать негодование. Начни я сейчас протестовать, это выглядело бы так, словно на первом месте для меня стоит собственное самолюбие, а расследование – на втором. Абате что-то тихо мурлыкал, листая бумаги, но я заметила, как он в то же время кусал свои пухлые губы.

– Ну что ж… что ж… Думаю, нам надо заняться универмагом и двумя модельерами, которые продолжают свою деятельность. И разумеется, придется заглянуть по тому адресу, где раньше находился бутик исчезнувшего клиента Сигуана. Вряд ли мы там что-нибудь обнаружим, но никогда нельзя делать выводы заранее. Чтобы не тратить на эти проверки много времени, предлагаю опять разделиться на две обычные группы.

– Обычные? – спросила я не без сарказма. – Вот уж никогда бы не подумала, что в Италии обычаи возникают с такой немыслимой скоростью.

– Но ведь так повелось с незапамятных времен, дорогая коллега, к чему нам множить пробы и эксперименты, если и одного-двух вполне достаточно?

После столь ловкого объяснения я увидела, как Габриэлла и Гарсон, очень довольные, отправились в универмаг и в два действующих бутика, а мы с Абате двинулись отыскивать