Неестественная смерть - Лю Сяохуэй

– Мы не уверены, связано ли это с доктором Цаем… – Ли Чжэн прибавила теплоты своему голосу. – Мы хотим знать подробности травм доктора Цая и его исчезновения в том году.

Госпожа Цай стала вспоминать, что с тех пор, как Цай Чжиюань стал заведующим отделением, его работа становилась все более напряженной и он часто работал сверхурочно. Однажды вечером, пять лет назад, Цай Чжиюань был приглашен филиалом для участия в хирургической консультации. По дороге он попал в дорожно-транспортное происшествие, и машина «скорой помощи» доставила его обратно в больницу для трепанации черепа. А исчезновение произошло четыре года назад. Цай Чжиюань, как обычно, работал в ночную смену, но так и не вернулся домой.

Выйдя из дома Цай Чжиюаня, мы направились прямиком к дому Гао Шэна. Его гостиная была невелика, на столе лежали фрукты, а дверь в спальню была плотно закрыта. Жену Гао Шэна звали Хуан Цюйвань, она работала врачом в психиатрической больнице и была очень красива.

Пригласив нас сесть, женщина взяла тарелку с фруктами и сказала Ли Чжэн:

– Возьмите персик. Я сорвала его вчера, когда возвращалась в свой родной город. Он очень сладкий.

Ли Чжэн, не удержавшись, взяла персик и подержала его в руке.

От Хуан Цюйвань мы узнали, что в автомобильной аварии в том году Гао Шэн и Цай Чжиюань получили травмы одновременно и были доставлены обратно в отделение нейрохирургии для операции. Когда ее спросили, как исчез Гао Шэн, она немного неестественно покачала головой:

– Я знала об этом заранее. Я говорила ему не выходить на работу…

– Вы жили в одиночестве все эти годы? – тихо спросила Ли Чжэн.

Хуан Цюйвань кивнула и тяжело вздохнула. Сказав ей несколько утешительных слов, Ли Чжэн внезапно спросила:

– Вы знакомы с доктором Цай Чжиюанем?

Хуан Цюйвань была застигнута врасплох:

– Раньше мы работали в одном отделении, но не очень хорошо знали друг друга…

На обратном пути Ли Чжэн была необычно тихой – возможно, на нее повлияли эмоции членов семей, которые мы посетили. У меня тоже было немного подавленное настроение. Все зацепки были использованы, но мы до сих пор не определили, кем был покойный.

Дело временно зашло в тупик, и надо было продолжать нашу повседневную работу. Ли Чжэн ошеломленно сидела за своим столом с ручкой в руках.

– Хочешь я съем персик за тебя? – Ван Мэн снова решил подразнить ее, протянув руку за персиком перед Ли Чжэн. Та хлопнула его по руке:

– Не стоит даже говорить об этом. Будешь еще утруждать себя из-за таких мелочей… М-м-м, какой сладкий! – Ли Чжэн откусила от персика.

Ван Мэн уставился на плод в руке Ли Чжэн. Я покачал головой:

– Куплю тебе персик позже.

– Такой же не купишь. Этот сорт растет только в Шучжоу[41]. Он сладкий и хрустящий. Урожай очень мал. Где ты сможешь его купить? – Ван Мэн надул щеки от возмущения, как пестрый толстолобик.

Я был поражен:

– Можете вы объяснить мне, что происходит? Что это за гурман такой у нас объявился?

Ван Мэн все еще дулся:

– Да что ты понимаешь… Вот я понимаю! Как только почувствую вкус, тонкую кожицу и мякоть – толстую, белую, – через которую просвечивает красное, а аромат густой и насыщенный…

Под эти разговоры Ли Чжэн почти доела персик.

– Ли Чжэн, ты не могла бы жевать помедленнее? Ты расточительно транжиришь дары небес… Ну и чем ты отличаешься от Чжу Бацзе, укравшего плоды женьшеня?[42] – Ван Мэн вскочил со своего места.

Я отвернулся, чтобы заняться делами. Не хватало еще мне слушать чушь Ван Мэна, как бы загадочно она ни звучала…

Заметив, что я не обращаю на него внимания, Ван Мэн встревожился – взыграло оскорбленное достоинство опытного гурмана – и потащил меня к столу Ли Чжэн:

– Смотрите, самая главная особенность этого персика в том, что его сердцевина тонкая и заостренная с обоих концов, что отличается от распространенных в нашем городе сортов. У персиков, которые мы обычно едим, плоская и округлая косточка, выпуклая посередине и плоская снизу. Она не такая длинная, как эта. А эта похожа на персиковую косточку в черепе… Уверен, это был самый лучший персик!

– Погоди… Что ты сказал? Похожа на косточку персика в черепе? – Ли Чжэн даже не потрудилась вытереть рот. – Этот персик, который Хуан Цюйвань подарила мне… Она сказала, что привезла его из своего родного города… И вообще я все время чувствовала, что с ней что-то не так. В тот день я заглянула в ее обувной шкаф. В нем явно есть обувь взрослого мужчины, и не одна пара. Вся обувь выглядит очень новой. – Ли Чжэн сделала паузу. – Просто я не думала о том, что это связано с нашим делом…

Ван Мэн сразу вскочил:

– Итак, эта Хуан Цюйвань – под подозрением!

После того как мы вкратце обрисовали ситуацию и составили отчет, начальник управления навел справки о Хуан Цюйвань. Это расследование потянуло за собой много старых историй…

Следователи были разделены на две группы. Одна группа обыскала жилище Хуан Цюйвань и обнаружила в ее спальне мужчину. Он был неопрятен и имел изможденный вид, однако выражение его лица было спокойным. Ни Хуан Цюйвань, ни этот мужчина не произнесли ни слова, и пока личность этого человека установить не удалось.

Другая группа следователей отправилась в уезд Линьцин[43], родной город Хуан Цюйвань, и обнаружила в персиковом саду семьи Хуан брошенный микроавтобус. В нем они обнаружили молоток с круглой головкой и множество стальных гвоздей. Исследование показало, что эти гвозди оказались такими же, что и гвоздь из черепа.

В комнате для допросов мужчина признался, что его зовут Гао Шэн, что удивило всех, поскольку он и Гао Шэн с фотографии явно были двумя разными людьми. Однако после того, как у него взяли образец крови и отправили на анализ ДНК, было установлено, что это действительно Гао Шэн.

Перед лицом улик Хуан Цюйвань и Гао Шэн быстро признались в совершении преступления. На основании этого признания мы задержали еще одного подозреваемого в совершении преступления – медсестру.

Оказалось, что Цай Чжиюань и Хуан Цюйвань были однокурсниками по университету, после окончания которого они одновременно поступили в одно и то же отделение нейрохирургии одной больницы. Когда они работали вместе и днем, и ночью, между ними возникло какое-то чувство, и Хуан Цюйвань казалось, что она