Марионетка - Николай Владимирович Андреев

человеку при аншлагах путь заказан.) Словом, ситуация – мама не горюй! Никаких препон – сунул в толпе кому надо нож в спину и гуляй. А не хочешь гулять – хоккей смотри. Поймать практически невозможно!

Rock-n-rollьщик 01.03.2003 14:33

Здорово! Надо будет пойти посмотреть. А как попасть во Дворец?

Бумеранг 01.03.2003 14:35

Никак. Батя радовался, что еле достал билеты в первый сектор – самый неудобный. Но это было еще вчера.

Rock-n-rollьщик 01.03.2003 14:39

Жаль. А так хотелось посмотреть, как будут начальника убивать.

Rome 01.03.2003 14:42

Ну и смотри, кто тебе мешает? Обратись за помощью к спекулянтам и ни о чем не беспокойся. Ева! Пошли со мной на хоккей, не пожалеешь!

Ева 01.03.2003 14:44

Rome. Не могу. Я боюсь.

Rome 01.03.2003 14:46

Еве. Чего?

Ева 01.03.2003 14:49

Rome. Не чего, а кого. Демиурга. Я в девятом классе выиграла областную олимпиаду по ботанике и теперь у себя в школе считаюсь знаменитой.

Раздался звонок. Романов вынул мобильный телефон из кармана и приложил к уху.

– Добрый вечер! – раздался в телефоне незнакомый голос. – Январский беспокоит.

– Петр Григорьевич?!

– Что, не ожидали?

– Да как вам сказать… Честно? Не ожидал.

– Значит, богатым буду. Я, собственно, вот по какому поводу беспокою… Не могли бы вы, Василий, как-нибудь навестить меня… Разговор есть.

– Да, да, конечно. Когда вам удобно?

– А прямо сейчас! Чего откладывать? Давайте записывайте адрес: Сочинский переулок, пять, квартира три, второй этаж. Знаете, где это?

Романов бросил взгляд на проходившего мимо Малявина, что-то горячо выговаривавшего шоферу «Газели» – молодому виновато улыбавшемуся парню в кожаной, подбитой белым мехом куртке, – и промямлил:

– Вообще-то я собрался идти на хоккей вместе со съемочной группой «Криминального репортажа».

– Жаль, – голос в трубке стал сухим и противным. – Ну что ж, встретимся как-нибудь в другой раз.

Встречаться как-нибудь в другой раз с главным редактором единственного в мире книжного издательства, в котором у Романова имелся хоть и минимальный, но все-таки шанс выпустить сборник стихов, было глупо. Он переложил телефон из руки в руку и сказал, что готов прибыть в распоряжение Петра Григорьевича в любое время дня и ночи.

– Вот и хорошо! – голос в трубке стал еще суше и противнее. – Когда придете, не звоните – внучка спит, дверь будет открыта.

Романов выскочил из здания телецентра в тот момент, когда съемочная группа программы «Криминальный репортаж» заканчивала погрузку аппаратуры. Сел на соседнее с Малявиным сиденье и, уткнувшись лбом в боковое стекло, предался приятным размышлениям о судьбах поэтов.

«Как часто для того, чтобы заявить о себе в полный голос, нам недостает сущего пустяка! – думал он, глядя на то, как за окном со скоростью газели проносился вечерний город. – Взять хотя бы мой случай: не попадись в один прекрасный день мои стихи на глаза Харякину – не положил бы он их на музыку и не выпустил ставший популярным музыкальный альбом. Не выпустил бы Харякин ставший популярным музыкальный альбом – не стали бы кандидаты в губернаторы цитировать его по телевизору. Не стали бы кандидаты в губернаторы цитировать его по телевизору – Элеонора не разрешила бы встречаться с сыном, а Январский так и продолжал бы до самой смерти издавать одного себя, как будто во всем городе не существует других поэтов… Так в чем, спрашивается, первопричина? В мастерстве и в таланте поэта или в случае, имя которому – судьба?»

И тут он без всякой связи с предыдущими рассуждениями подумал:

«А не рано ли я радуюсь?»

От мысли о том, что Январский пригласил к себе в гости не для того, чтобы обсудить выход нового сборника стихов, а для чего-то другого, не имеющего отношения к его профессиональной деятельности, Романову стало дурно. Он заворочался на узком сиденье микроавтобуса и, закрыв глаза, принялся убеждать себя в том, что никаких других общих дел у него и у главного редактора книжного издательства нет и быть не может.

* * *

Тротуары и вся проезжая часть улицы перед Дворцом спорта были заполнены движущимися в одном направлении людьми. Медленно рассекая толпу, микроавтобус со съемочной группой задел бампером одного неосторожного болельщика, коснулся зеркалом другого, уперся в третьего, после чего остановился в ста метрах от автостоянки и заглох.

Романов вышел из автомобиля. По краям проспекта Физкультурника ровными рядами стояли серые пятиэтажки, у Дворца спорта, на месте работавшего по выходным дням вещевого рынка, толпился народ, за Дворцом, там, где когда-то, во времена его юности, рос березовый лесок, виднелись остроконечные крыши новых высоток.

– Где тут Сочинский переулок, не подскажете? – обратился он к проходившей мимо пожилой женщине с авоськой.

Женщина замедлила шаг. Подняла свободную руку, на которую тут же наткнулся спешащий паренек, обмотанный шарфом с символикой местной хоккейной команды, беззлобно выругалась и, указывая в сторону Дворца спорта, сказала, что переулок Сочинский находится сразу за стадионом.

Романов поблагодарил женщину. Подошел к Малявину, пожал ему руку и, пообещав встретиться в самое ближайшее время, через секунду влился в поток спешащих на хоккейный матч болельщиков.

За всё то время, что он шел к Дворцу спорта, никто из болельщиков даже словом не обмолвился о предстоящем матче – все говорили о Демиурге с Пиратом, вспоминали сделанные ими ходы, возмущались бездействием властей и открыто надеялись на то, что станут свидетелями очередного убийства известного человека.

Внезапно впереди себя Романов увидел сына в компании подростков. Он тут же приподнялся на цыпочки и громко окликнул его.

Игорь повернул голову. Заметив отца, снял шапку и замахал ею.

– Папа, привет! Иди к нам!

Наталкиваясь и расталкивая стоящих на пути прохожих, Романов пробился к мальчику. Обнял его за плечи и спросил, что он здесь делает.

– Идем скорее! – Боясь отстать от ушедших вперед товарищей, Игорь схватил отца за руку и потащил за собой. Захлебываясь от восторга, рассказал о Пирате, потопившем двухпалубный корабль Демиурга, о самом Демиурге, вынужденном в ответ убить известного в городе человека, и в конце – о координатах сбитого корабля, соответствующих расположению Дворца спорта – места предстоящего убийства.

Закончив рассказ, спросил, всё ли он, папа, понял.

Папа понял. Но далеко не всё. Так, например, он не мог взять в толк: почему Игорь оказался там, где должно произойти убийство, а главное: куда смотрела мать?

– Твоя мама знает, где ты находишься? И что, она не волнуется за тебя?

Игорь в ответ снисходительно похлопал отца по плечу. Сказал, что у мамы нет ни малейшего повода для волнения, поскольку…

– Убивать-то, папа,