Марионетка - Николай Владимирович Андреев

То, что Малявин говорил об этом, Романов помнил, а вот то, что они спорили – нет.

– Ну, неважно! – махнул рукой Малявин. – Короче, выяснилось, что у Барыкина в предвыборном штабе работала тайная пассия – некто Ирочка Ильина. Правда, ни для кого, кроме жены Барыкина, это тайной не было, но тем не менее… Так вот, Барыкин снимал Ирочке квартиру на проспекте Физкультурника, и на проспекте Физкультурника же, если ты помнишь, дворники нашли его труп.

– Кто, кроме работников штаба Барыкина, мог знать об адюльтере, а также о местожительстве Ильиной?

– Да кто угодно! Там, где знает весь штаб – знает вся армия… в смысле весь город.

– Ты об этом знал?

Малявин ответил: нет, не знал, и то только потому, что Барыкин, пока был живой, его особо не интересовал.

– Но догадываюсь, что очень многие, учитывая то обстоятельство, что наши правители сделали на него ставку на выборах и практически расчистили ему дорожку в кабинет губернатора, собирали на Барыкина компромат.

– Ильина могла кому-нибудь рассказать о своих отношениях с Барыкиным?

– Что значит: могла?! – возмутился Малявин. – Да она, говорят, только тем и занималась, что всем рассказывала: «Володенька пообещал мне то… Володенька подарил мне это…» Знаю я таких дамочек. Для них цель, задача и единственная добродетель – подцепить денежного мужика и прожить с ним до последней копейки в радости и богатстве пару-тройку миллионов.

Романов подумал: «Как мне это знакомо» и назвал имя Власова.

– С этим что?

Малявин покачал головой. Сказал, что убийство заместителя начальника криминальной милиции ГУВД полковника Владимира Трофимовича Власова, самое, на его взгляд, загадочное в череде произошедших убийств.

– Круг подозреваемых – десятка полтора-два, не больше. Знакомых – наперечет, других считать нечего, поскольку другие к нему на дачу в Заливное могли попасть только в качестве садовников, да и то после многократной проверки. И тем не менее ничего существенного, что могло бы пролить свет на это убийство, у следствия до сих пор нет.

– Но ты-то на его дачу как-то попал?

Малявин согласился: да, попал. Но заметил, что, во-первых, его пригласил сам Владимир Трофимович, который из-за разыгравшегося накануне радикулита не смог выйти из дома; во-вторых, он находился в составе съемочной группы, а значит, его визит в некотором роде являлся официальным; и в-третьих, на дачу их доставил заместитель Власова – Андрей Рудаков.

– От него-то, кстати, я и узнал о том, что дача в Заливном принадлежит его шефу, а не зятю, как нам представил сам Власов.

– И тем не менее Демиург каким-то образом узнал о ней, правильно? И как-то проник в нее.

– Да никуда он не проникал! – поморщился Малявин. – Установлено: Владимир Трофимович сам открыл Демиургу дверь, сам проводил его в комнату и сам ему подставил спину.

Встав с кресла, Романов подошел к окну. Посмотрел на то, как ветер кружил в воздухе падающие с неба снежинки, похожие на новогоднее конфетти, и спросил, были ли у Власова знакомые не из числа милиционеров.

– Наверное, были. Да только какая разница, кто у него знакомые? Ты пойми! Власов, после едва не стоившего ему карьеры скандала с первой дачей в Мыскино, о второй даче, в Заливном, и о том, что живет там, мог рассказать только тому, от кого невозможно это скрыть! А таких людей во всем городе, повторяю, наберется от силы десятка полтора-два.

– Погоди! Но ты же сам только что говорил о том, что нет ничего, о чем знал штаб армии и не знала бы армия!

– Да, говорил, – подтвердил Малявин. – Но эти полтора-два десятка, поверь мне, не из тех, кто будет трепаться с первым встречным. Эти люди дослужились до высоких чинов в том числе благодаря тому, что с младых лейтенантских ногтей умели держать язык за зубами, в отличие, кстати, от хронических болтунов из штабов кандидатов в губернаторы, забодай их комар!

Романов с сомнением покачал головой. Сказал Малявину о том, что один из тех, кто, как он выразился, «не будет трепаться с первым встречным», рассказал-таки ему о новой даче шефа.

– Ну, во-первых, не надо унижать мое достоинство – я не первый встречный, – обиженным голосом произнес Малявин, – а во-вторых, куда Андрюхе было деваться? Солгать он не мог – знал, что я все равно узнаю. Да и зачем мне лгать? Всем известно: я всегда и везде говорю лишь то, что можно говорить. Потому, кстати, и работаю на телевидении без малого двадцать лет. И потом… У меня после разговоров с ребятами, работавшими с Власовым, сложилось впечатление, что тот их просто-напросто достал своими квартирами и дачами! А особенно тех, у кого нет ни того ни другого… Люди ж не дураки, понимают, откуда что берется.

Задумчиво поскребя пятнышко на окне, Романов вернулся к столу. Назвал имя: баба Валя.

– Никаких следов, – ответил Малявин. – Убили, скинули с чердака на тротуар под ноги прохожим, и всё… Давай следующего.

– Яков Иосифович Слуцкий?

– Тоже ничего существенного.

Романов возмутился:

– Как это ничего существенного! А арест киллера?!

Малявин ответил:

– Ну и что? Что это дало? О Пирате он знает не больше нас с тобой, о Демиурге – еще меньше. И вообще… По-моему, самое перспективное направление в поисках Пирата – Жихарь.

С этого места Романов попросил Малявина не торопиться и подробно рассказать обо всем по порядку.

– Да тут и рассказывать, собственно, нечего, – махнул рукой Малявин. – Где-то примерно с год назад во время обычного застольного трёпа за жизнь, не буду говорить с кем именно, я без всякой задней мысли пожаловался на свое начальство: обижает, мол, по малейшему поводу, придирается без причин и вообще грозится со дня на день закрыть программу. А мне мой собеседник и говорит на полном серьезе: ты, мол, парень, обратись-ка к Жихарю. Он, мол, сведет тебя с нужным человеком, и тот, с кем, значит, он тебя сведет, за умеренную плату решит все твои проблемы… Понял?

– Посредник между заказчиком и наемным убийцей?

– Точно! А теперь смотри, что получается. Известно: сам Пират прохожих не отстреливает. За него горбатятся киллеры. Первого и единственно известного нам киллера взяли по горячим следам сразу после убийства Слуцкого утром двадцать седьмого февраля. Большая, кстати, удача. А уже двадцать восьмого февраля Демиург сбивает трехпалубный корабль Пирата, и в тот же день погибает Жихарь… Причем погибает он, как показала экспертиза, не там, где нашли труп.

Ни слова не говоря, Романов повернулся лицом к компьютеру. Пробежал курсором по гостевой книге персонального сайта Харякина, нашел переписку Демиурга с