Марионетка - Николай Владимирович Андреев

Пиратом от двадцать восьмого февраля, внимательно перечитал ее, потом достал из-за монитора две карты города, на каждой из которых были нанесены стоклеточные квадраты, испещренные крестиками и точками, и развернул их во весь стол.

– То есть, – внимательно рассматривая поле морского боя, пробормотал он, – ты хочешь сказать, что двадцать восьмого февраля Пират специально подставил свой трехпалубный корабль под удары Демиурга для того, чтобы убрать Жихаря. Так? А надобность такая возникла из-за пойманного киллера, которого Пират нанял при его посредничестве… Ты в милицию об этом сообщил?

Малявин поморщился. Сказал, что ему до сих пор стыдно за свой непрофессиональный, с точки зрения нормального журналиста, поступок, однако не поделиться столь ценной информацией со знакомыми ребятами из аппарата главного управления внутренних дел, учитывая особую опасность Пирата, он не мог.

Романов похвалил Малявина за это решение. Однако заметил, что не видит, в чем, собственно, заключается перспектива разработки мертвого Жихаря, о которой тот только что упомянул.

С тем, что разработка мертвого Жихаря не так перспективна, как разработка живого, Малявин возражать не стал, но мнения своего не изменил.

– Я считаю: необходимо проследить все связи посредника и по возможности как можно полнее восстановить картину его последних дней. Тогда, может, и наткнемся где-нибудь на Пирата.

Романов в этом ничего не понимал и потому согласился: да, проследить связи Жихаря не мешало бы.

Малявин взбил подушку, положил ее под спину и предложил назвать имя следующего прохожего.

– Петр Январский, – назвал Романов.

– Ну уж нет. Теперь давай рассказывай ты.

– Что тебе рассказывать?

– Кто тебе в тот день позвонил, пригласил в гости: Демиург или на самом деле Январский?

Романов подумал, что, будь то Январский, его сегодня хотя бы утешала мысль о возможности издания нового сборника, пусть даже после гибели главного редактора упущенной, а так…

– Нет, – глубоко вздохнул он, – к сожалению, это был Демиург.

– Тогда объясни: для чего он заманил тебя в ловушку, если у него к этому времени уже была в руках известная личность? И почему он не убил тебя?

Пожав плечами, Романов высказал предположение, что Демиург заманил его единственно для того, чтобы показать свое превосходство.

– Он прицепился к моим словам, сказанным по телевизору, что страх смерти – ничто в сравнении с самой смертью. А чтобы мне стало понятно, насколько я неправ, вызвал этот страх во мне. Провел, так сказать, учебно-практическое занятие.

– Ну и как? – улыбнулся Малявин. – Урок пошел впрок?

Романов сказал, что его в этом деле больше беспокоит другое: а что, если после того, как он признает правоту Демиурга в том, что смерть – ничто по сравнению со страхом приговоренного к убийству человека, тот вздумает убедить его в обратном.

– Вдруг этот изверг захочет доказать мне, что я опять ошибаюсь и что человек, ради того чтобы не умереть, готов согласиться на мучения и страх? И преподаст еще один наглядный урок!

Малявин рассмеялся. Сказал, что вообще-то это довольно глупо, но от маньяка и впрямь можно ожидать чего угодно.

– Ладно, забудь об этом! Ты лучше скажи, как он выглядел?

– Я уже говорил следователям: не знаю. В комнате было темно, я лежал на полу лицом вниз и ничего не видел. А видел – всё равно не сказал бы.

– Почему?

– Потому что жив я до тех пор, пока не представляю угрозы для Демиурга. Правда, я раздражаю его своим мнимым благополучием, но это… – Романов пренебрежительно махнул ладонью, – как видишь, покуда не смертельно.

– Ты что, трус?

Романов бросил на него гневный взгляд и сказал, быстро проговаривая слова, о том, что если первому лицу не хочется, чтобы второе лицо его видело, а второму лицу не хочется видеть первое, то следует отстать от них прежде, чем второе лицо даст в лицо третьему. Пока Малявин соображал, кто такой третий, Романов повторил: он никого не видел, ничего не слышал, ничего не знает, за исключением того, что Демиург, по-видимому, является одним из тех, кто с упорством маньяка рассылает свои нетленки по редакциям, а потом несказанно обижается, получая отказы.

– Так что передай своим ребятам из аппарата главного управления внутренних дел, что фамилия Демиурга, вполне возможно, начертана на обложке неизданной рукописи, хранящейся в архиве, ну, скажем, того же издательства «Словосочетания».

Малявин внимательно выслушал Романова и сказал, что такая рукопись уже найдена, причем действительно в издательстве Январского. Вот только определить имя ее автора нельзя по причине того, что оно скрыто за псевдонимом.

– И адреса в редакции Демиург не оставил. И звонил туда всегда сам.

– А как же тогда определили, что рукопись принадлежит ему?

– Очень просто. На ее обложке черным по белому было написано – «Демиург».

4 марта

Из телевизионной передачи «Выборы–2003»:

«Независимые эксперты провели сравнительный анализ лозунгов, с которыми кандидаты в губернаторы шли на выборы. Первое место в нашем хит-параде, как и положено лидеру, собравшему более тридцати процентов голосов избирателей, занял Егор Рева. Его лозунги, проникнутые духом времени, просты и понятны всем людям, независимо от их возраста и образования. Вернуть землю хозяину, национализировать незаконно приватизированные предприятия, провести реформы на деле – не на бумаге – вот основной лейтмотив его предвыборных выступлений… Второе место наши эксперты отдали Антону Дудареву за плакат „Каждому воздастся по вере его“. Так как это „произведение печатного искусства“ распространялось исключительно в местах компактного проживания татар, есть смысл рассказать о нем подробнее. Антон Петрович – атеист, выросший в семье православных христиан, был изображен стоящим не на фоне Мавзолея Ленина, что было бы логично, учитывая его пионерское прошлое, и не на фоне собора Василия Блаженного, что было бы естественно для крещеного кандидата, а на фоне соборной мечети! Наверное, господин Дударев решил, что татары сочтут его своим, мусульманским, однако те обиделись и подали на кандидата в суд за оскорбление религиозных чувств. Кстати, русским этот плакат понравился еще меньше… Третье место занял Вячеслав Прохоров с наивным лозунгом „Почему не я?“. Четвертое – Сергей Заворуев с невербально-зомбирующим: „Путин – наш президент, Заворуев – наш губернатор“, пятое – народ, придумавший хит: „Почему не я? – Потому что ты Заворуев. – И что будет? – Будет Рева“… И последнее место в нашем хит-параде занял Евгений Борецкий. Поскольку пересказывать его националистические бредни редакция программы считает ниже своего достоинства, предлагаем свой лозунг: „Из сумасшедших – в кандидаты!“ Смешно?»

Утром Романову позвонил Игорь. Передал привет от мамы и после кратких расспросов о здоровье сообщил, что сегодня вечером, возможно, заглянет в гости.

– Если, конечно, ты уже