Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

не понимаете: этими словами он стремился указать, что если вы продолжите развивать эту линию, то придете к неверному ответу. Но я не понимаю следующего: дядя Базз, обычно вы очень практичны и хорошо разбираетесь в людях, так что мне не понятно, как вы могли предположить, будто наш мистер Фисби мог быть виновен во всем этом? Вы же сами говорили, что он не того сорта человек.

– Я ни на минуту не предполагал такого, вплоть до того момента, пока он сам не сознался. Ну, или пока мне не показалось, что он сознался, – добавил мистер Лаки, заметив раздражение мистера Фисби.

– Правильно! – одобрил Боб.

– Он так много говорил, – продолжил мистер Лаки. – У него рот не закрывается. Пока он дойдет до сути, устать успеешь. Не говоря уже о том, что он постоянно сбивается с курса. Чтобы понять, к чему он клонит, нужен специалист.

Мистер Фисби толкнул Боба плечом:

– Спросите его, в самом ли деле он теперь так думает, или ему все еще кажется, что я….

– У меня есть уши, – заметил мистер Лаки. – Так что я услышу, если спросите меня напрямую. Но я тоже могу спросить. Все эти ваши разговоры вокруг да около – предназначались ли они только для того, чтобы показать мне, что Джастин мог использовать вас как орудие, хоть этого и не произошло?

– Полагаю, это и было моей целью, так что да, – ответил мистер Фисби.

– Да, – повторил мистер Лаки. – Тогда хорошо. Если Джастин мог использовать вас как «орудие А», о котором мы говорим уже несколько часов, если он мог так поступить, то откуда мы знаем, что он не делал этого?

– Вы не знаете, – запричитал мистер Фисби. – В том-то и проблема. Вы не знаете этого. Никто этого не знает.

– Думаю, – отозвался Боб, – не прилагая чрезмерных усилий, мы сможем найти ответ получше. Если кто-то… дядя Базз, позволите использовать вашу терминологию? Допустим, Джастин сказал «орудию А» следующее: «Я хочу, чтобы Джералд Декстер был убит. В понедельник вечером вы должны застрелить его». Признаем, что А не захотел этого делать. Джастин настаивал. Составил план. Хорошо. Тогда почему «А» не организовал убийство Вирнегов днем раньше? В таком случае он уклонился бы от неизбежного риска, на который ему пришлось идти при покушении на Джералда. И шантажировать его никто бы не смог.

– Правильно замечено, – кивнул мистер Лаки. – Логично.

– Если только Джастин не обратился к нему в последний момент – в понедельник, – отметил мистер Фисби. – В таком случае «орудию» пришлось бы стрелять. А позднее он мог убить Джастина в отместку или же из-за страха за свою безопасность.

– Но, мистер Фисби, – Боб нахмурился и поправил очки, – вы ведь не согласны с теорией дяди Базза? Насчет орудия?

– Я не знаю, что ему известно. Так что я не знаю, согласен я с ним или нет. Меня волнует лишь то, чтобы полиция не занялась поисками «орудия А». В противном случае они обязательно выйдут на меня.

– Послушайте, – настаивал Боб, положив руку на худое плечо мистера Фисби. – Все это совершенно нелепо. Забудьте. Джералд и Джастин были добрыми друзьями. Смерть Джералда не принесла бы Джастину никакой выгоды. А в результате смерти Джастина ваше положение только ухудшилось. Что же касается его влияния на вас – все мы знаем, что у него были пределы.

– Хоть я и не верю чужим заверениям в невиновности, – мистер Фисби отбросил ребячливость и теперь говорил с достоинством, соответствующим его возрасту, – но прежде чем стрелять в кого-либо, сам я сперва бы выстрелил себе в сердце.

– Знаю, – сказал Боб. – Мы все знаем это. Вы чертовски правы. Дядя Базз, вы ведь тоже уверены в этом?

– Я знал это с самого начала, – раздраженно заметил мистер Лаки. – Но когда дело доходит до того, что начинаешь сомневаться в том, что слышишь собственными ушами…

– Как бы то ни было, теперь все ясно, – перебил его Боб. – Мы снова добрые друзья. Думаю, приближается время ужинать.

Встав с кровати, Боб протянул руки, чтобы помочь старикам подняться.

– Узнаем ли мы? Мистер Фисби, вы, конечно, останетесь?

– Да, – сказал мистер Фисби, устало вздохнув и опершись о руку Боба.

Мистер Лаки, напротив, оторвал ноги от пола и устроился поудобнее на кровати.

– Я услышу звонок к обеду, – сказал он, – конечно, если тот не окажется мяуканьем котенка или чем-то подобным. Поскольку ужин у нас семейный, полагаю, мы не должны переодеваться к нему. А значит, у нас есть немного времени, чтобы обсудить небольшой вопрос. Назовем его «орудием А».

Глава XXXV

– Ну, что я говорил? – пожаловался мистер Фисби, обращаясь к Бобу. Тот кивнул ему и заговорил с мистером Лаки:

– Дядя Базз, в этом вашем «А» есть какое-то гнетущее однообразие. Оно действует на нервы; сыпет соль на рану. Предположим…

– Предположим, что ради разнообразия вы позволите мне вставить слово, – перебил его мистер Лаки. – Молодой человек, присядьте. Фисби, найдите для себя стул. Я собираюсь выложить карты на стол. Боб, на твоём комоде когда-нибудь стоял букет калл?

– Дайте подумать. Нет, мои устремления к красоте никогда не заходили так далеко. Ужасная вещь – букет лилий.

– Все же, – объявил мистер Лаки, – на твоем комоде были каллы, причем совсем недавно.

Боб съежился и скрестил руки на груди.

– Нет! Вы унижаете меня.

– Когда ты закончишь валять дурака, – одернул его мистер Лаки, – может, дослушаешь меня? В понедельник после того, как прозвучал гонг к обеду, Джастин поднялся наверх. Я встретил его в коридоре. У него в руке были лилии…

– «Семь звезд – как гребень, в волосах»…[21] – пробормотал Боб. – Простите. Так что там с Джастином и его каллами?

– Я практически уверен: он подождал, пока я уйду, а затем проскользнул в твою комнату и взял револьвер из ящика, в котором, как ты говоришь, тот хранился. На белой скатерти остались желтые пятна от пыльцы. Чтобы выдвинуть ящик, нужны обе руки. Так что ему требовалось отложить цветы, чтобы открыть и закрыть ящик. Я знаю, что пятно осталось от пыльцы, поскольку такими же пятнами от цветов покрыто покрывало в комнате Мамули, а также манжеты мисс Мэддор – после того, как она возилась с цветами. Теперь, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что встретив меня, Джастин вел себя странно. Дело в том, что он не ожидал, что встретит кого-либо – он ведь рассчитывал, что вся семья на обеде в столовой. Я тут же пошел вниз. Освободил ему путь. Цветы он нёс, конечно, для Мамули – как предлог, чтобы проскользнуть в твою