Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

– Она задернула занавески в гостиной и заставила Виктора позировать на их фоне, – кивнул мистер Лаки.

– Верно. Она приходила ещё раз. Джералд с Ив были на террасе, но ушли оттуда в комнату тетушки. А вечером в понедельник Саллиэнн пришла в холл с щенками. Мистер Фисби, вам, случайно, не известно, знал ли Джастин об этих визитах?

– Нет. Он знал, что она приходила сюда в понедельник вечером, но знал ли он о щенках, мне неизвестно. Саллиэнн сказала нам, что собирается на минутку заскочить к Декстерам. Джастин попросил ее позвать Роду – тогда мы смогли бы сыграть в бридж. Саллиэнн рассмеялась. Она всегда смеялась, теперь, без нее, дом словно опустел. Отсмеявшись, она добавила: «Мою прекрасную соседку? Наверное, я лучше позову Боба».

– Джастин ведь не ревновал ее к тебе, Боб? – спросил мистер Лаки.

– Я не нравился Саллиэнн, – ответил Боб. – Пару раз я пытался улыбнуться ей – хотел подразнить Ив. Но Саллиэнн со мной никогда не заигрывала. Нет, это исключено. Кроме того, если учесть наше местоположение в комнате, нельзя и говорить о случайном выстреле не в ту цель. Помните? Я показывал вам, где мы находились. С расстояния в десять футов ни один парень не промахнется.

– А женщина? – заметил мистер Лаки.

– Что вы имеете в виду? – резко спросил Боб.

Глава XXXVI

– Ничего, – ответил мистер Лаки, ведь он всего лишь высказал свое мнение о женщинах. Но поскольку ему показалось, что от него ожидается более развернутый ответ, он продолжил размышлять: – Никак не могу понять: в городе полным-полно оружия, но кто-то рискнул прокрасться в комнату Боба, чтобы взять именно его пистолет.

Отошедший к окну Боб обернулся, протяжно произнёс «Черт возьми!» и улыбнулся той улыбкой, что не нравилась мистеру Лаки.

– В чем дело? – бросил тот.

– Стало интересно, приходила ли кому в голову следующая мысль. Мы предполагаем, что целью было застрелить Джералда. А я был там случайно. Мы думали о том, кем мог быть враг Джералда, но остановились. Не кажется ли теперь, что выстрел в Джералда был нужен для того, чтобы обвинить меня в убийстве брата?

– Чепуха! – яростно возразил мистер Лаки. – Нет! Я как-то говорил Джералду – вредно бесконечно думать обо всем этом. Наши мысли постоянно вертятся вокруг да около… и они сбиваются с пути. На какую-то кривую дорожку. Возможно, Рода не так уж неправа, говоря о том, что зло порождает зло. Но я начал говорить о том, что люди убивают других людей, когда на них что-то находит – помутнение сознания или вроде того. Или под влиянием сильной страсти, соблазна и так далее. Но никто не планирует убийство одного человека только для того, чтобы доставить неприятности другому человеку. Так… так…

– Так не делается? – предположил Боб. – Возможно. Мистер Фисби, а что думаете вы? Кажется ли вам правдоподобной эта новая версия?

– Думаю, что вы – единственный человек, который может ответить на этот вопрос. Если вы смогли вызвать у кого-то настолько сильную ненависть, что этот человек пошел на подобное, то вы знаете об этом. Если здесь есть человек, который не удовлетворился бы, просто убив вас, и предпочел вместо этого подвергнуть вас тяготам тюрьмы, суда и казни – вы знаете об этом. Разве что… – мистер Фисби запнулся, а затем неуверенно продолжил: – Разве что… я и позабыл, что Джералд был лишь незначительно ранен.

– Это никак не противоречит моей версии, – слишком быстро заявил Боб. – Никак. Как говорил дядя Базз, все это просто абсурдно – это просто результат разгулявшейся фантазии.

– Мой мальчик, тогда ты должен либо полностью бросить все, либо принимать выводы по мере их появления. По крайней мере, рассматривать их достаточно подробно, прежде чем отвергать их. Меня уязвили ваши слова, когда вы только что обвинили мою детвору. Они ведь не могут сказать что-либо в свою защиту. Но я позволил вам продолжить, ведь ваше собственное положение принуждает вас к такой настойчивости. Вы уверены в невиновности собственной семьи, а я столь же сильно верю в невиновность Саллиэнн и Джастина.

– Мистер Фисби, извините, но я сомневаюсь, – сказал Боб. – Будь вы уверены в невиновности Джастина, то не боялись бы за себя. Вы знаете, что он все время был с вами. Но вы не знаете (и полагаю, это тревожит вас), брал ли он мой револьвер и передавал ли его какому-то соучастнику.

– Я боюсь ошибок. Правды я не боюсь.

– И я с вами полностью согласен, – ответил Боб.

– Тогда почему вы отказываетесь признать хотя бы вероятность того, что кто-то из ваших знакомых хотел устранить вас хотя бы на время? Этот кто-то мог и не хотеть, чтобы вас повесили, может, ему было достаточно, чтобы вас упекли в тюрьму?

Боб вернулся к своему стулу и внимательно осмотрел его. Мистеру Лаки показалось, что Боб побледнел, но когда тот заговорил, его манеры оставались непринужденно-беззаботными.

– Мистер Фисби, вы имеете в виду кого-то конкретного, когда говорите, что «кто-то» мог бы пожелать упрятать меня в тюрьму хотя бы на время?

– Я не имел в виду никого определенного, – неуверенно сказал мистер Фисби, уставившись на свои руки.

Боб сел, запрокинул голову и, прищурившись, посмотрел на потолок.

– Дядя Базз, как вы думаете, чьё отношение ко мне соответствовало бы этой теории? Обычная антипатия не в счет.

– Таких нет, – убедительно солгал мистер Лаки. – Совсем нет. Все это ерунда. Хотя я тут подумал о другом. Совсем о другом, – добавил он, желая сменить тему, но не представляя, как именно.

– Да? И о чем же?

– Ну… меньше говоришь – меньше согрешишь, – выкрутился мистер Лаки.

– Думаю, я понял, – кивнул Боб. – Я тоже думал об этом. О чем Виктор хотел рассказать тем вечером? – обернулся он к мистеру Фисби. – Мы тогда не придали значения, но помимо прочего Виктор говорил и о том, что Джастин заставил его послушаться Саллиэнн и переодеться в девочку. Похоже, что Джастин был заинтересован в частых визитах Саллиэнн к нам.

– Это была идея Саллиэнн, – заявил Фисби. – Мне казалось, что Джастин просто заставлял её подчиняться. Но я сомневаюсь. Боб, мы ведь оба знали Саллиэнн.

– Да? Я не знал о пристрастии Саллиэнн к морфию. А вы?

Мистер Фисби встряхнул головой, словно пытаясь избавиться от неприятного воспоминания.

– Да, я знал. Но разве справедливо приписывать это злодеяние людям, при том что мы не знаем мотива? Признаюсь, я не могу думать об этом; но