Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

– Здесь припаркуйся.

Элис так и сделала, уткнулась в бордюр прямо под облетевшей рябиной. Выдохнула. Закрыла глаза и склонилась над рулем.

– Все отлично сделала. – Я наклонился и потер ей спину. – Горжусь тобой.

– Мерзко себя чувствую. Пульс зашкаливает, голова кружится. Тошнит. Желудок крутит. – Закрыла глаза. – И все время перед глазами стоит, как он корчится, трясется, кровью истекает, а она указательным пальцем…

– Ты ничем не могла помочь.

– И глаз… – Ее передернуло, провела рукой по лицу. У тридцати процентов людей, ставших свидетелями травматического случая, развивается посттравматическое стрессовое расстройство.

Я расстегнул ремень безопасности, вытянул больную ногу:

– Ты – судебный психолог, наверное, хуже этого видела, гораздо хуже…

– Но не в реальной жизни! На фотографиях, на вскрытиях, на местах преступлений. Но никогда вот так вот… на самом деле. – Глубоко вздохнула, вздрогнула еще раз. – Тебе, Элис, нужна смещенная активность, ты все время должна быть чем-то занята. Ты постоянно помогаешь людям в подобных ситуациях – вот и отнесись к себе, как к еще одному пациенту. А если это слишком мрачно, чтобы еще раз рассмотреть, то дистанцируйся от этого, пусть этим займется твое подсознание. – Нахмурилась. – Еще можно попробовать поиграть в жестокие видеоигры. Или это работает только до события? Не знаю, Элис, нужно посмотреть в Интернете… – Взглянула на меня, моргнула. – Что?

– Ты сама с собой разговариваешь.

Уставилась на пальцы рук, сплетенные на коленях:

– Не хочу в квартиру возвращаться. Не смогу оставаться там. После этого… – Слезы заблестели в уголках глаз.

Я еще раз потер ей спину:

– Все в порядке. Я что-нибудь придумаю. Снимем номер в гостинице или квартиру на несколько дней.

Слабая болезненная улыбка.

– Расскажи мне что-нибудь о Потрошителе.

– Его сейчас по-другому называют.

– Нет, что-нибудь из самого начала расследования.

– Хорошо. – Я выбрался в темноту, оперся на трость. – Давным-давно, не знаю где, жил-поживал добрый молодец, и звали его Гарет Мартин. Детство у него было не из самых приятных, и добрую его часть ему довелось провести в местной психиатрической клинике. А как-то раз он даже поджег магазин в Логансферри. – Хлопнула дверь машины. – Мне, черт возьми, кажется, что так и было на самом деле.

Элис вылезла с другой стороны. Пикнула замками:

– А если кто-нибудь номера заметил?

Луч света прорезал низкие облака, и солнце ушло за горизонт, оставив на сером золотисто-розовый шрам.

– Как ты думаешь, почему я свинтил машину от дома каких-то стариков? Они неделями не будут замечать, что машина куда-то пропала. А потом, скорее всего, подумают, что забыли ее там, где припарковали. – Я прохромал мимо, направляясь к улице, с которой мы свернули. – Четыре недели спустя после того, как была найдена Рут Лафлин, Гарет заявился в полицейский участок на Григсон-лейн, весь в крови, положил на стойку пластикового пупса и стал угрожать дежурному кухонным ножом.

Мы повернули за угол на Ааронович-лейн. По обеим сторонам улицы блестели латунные таблички. Адвокат. Бухгалтер. Биржевой брокер. Адвокат. Адвокат. PR-агентство. Адвокат. И потом дом, в который зашел Мэнсон, номер тридцать семь. «ДЭЙВИС, ВЕЛЛМАН и МЭНСОН *** ДИПЛОМИРОВАННЫЕ БУХГАЛТЕРЫ».

В раннем утреннем солнце блестели мраморные ступени, ведущие к черной деревянной двери с латунным дверным молотком, приделанном прямо посредине.

Преступление явно себя оправдывало.

– Гарет признался в четырех убийствах и в трех похищениях. Сказал, что сделал это потому, что его бабушка, когда ему было пять лет, мыла ему гениталии хлоркой и каустической содой.

Элис остановилась у ступенек:

– Бедный мальчик…

– Да хрень это все конечно же, прочитал в каком-нибудь криминальном романе.

– О-о. – Посмотрела на окна дома. – Убивать Мэнсона глупо.

– А у нас есть другой выбор? Это…

– Я совсем другое имею в виду. – Посмотрела на меня. – Если мы убьем его сейчас, что мы будем с ним делать? Мотаться по городу с трупом в багажнике, пока не наступит время передачи, в смысле, мы в краденой машине, кто-то может заметить, или нас остановят, обыщут и труп найдут?

– А кто говорит, что нам нужно мотаться по городу?

– Спрятаться мы нигде не сможем, у нас на лодыжках GPS-локаторы нацеплены, и если мы не поедем поговорить с коллегами Джессики Макфи, как мы обещали детективу-суперинтенданту Джейкобсону, он все узнает. Придет и схватит нас, а у нас труп в багажнике, и нас арестуют, и остаток своей жизни я проведу в тюрьме…

– Поэтому мы и не делаем это прямо сейчас. – Я пошел по дорожке мимо дома бухгалтеров. – Если будем долго стоять напротив дома, нас заметят. – Резко свернул налево и похромал через дорогу.

– Ладно, прости… – Побежала меня догонять. Запрыгала рядом, шаркая маленькими красными кедами по мокрому тротуару. – Но если мы…

– Никто нас не поймает. Притворимся, что ничего не происходит. Поговорим с соседями по квартире Джессики Макфи, встретимся с придурком Фредом Дочерти, прогуляемся где-нибудь. Никаких вопросов, мы все это сделаем. Вернемся к окончанию рабочего дня и схватим Мэнсона по дороге домой. – Я остановился рядом с «порше», кряхтя, встал на колено, как будто завязывал шнурок на ботинке.

На маленьком треугольном окошке у водительской двери желтый стикер. «БЕЗОПАСНОСТЬ ДАННОГО ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ С ПОМОЩЬЮ 24/7 GPS-ТРЕКИНГА». Скопировал название фирмы – «ТРАНСПОРТНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СПАРАНЕТ» – в блокнот, вместе с номером телефона и регистрационным номером тачки.

Пора двигаться.

Протянул руку, Элис помогла мне встать, снова пошли рядом по тротуару.

Она оглянулась на дом бухгалтеров:

– Так что случилось?

– С Гаретом? Оказалось, что он проник в зоопарк в Монтгомери Парк, вспорол у овцы брюхо и засунул внутрь куклу. Из-за этого и был весь в крови. И признание его было такой же хренью, как и история про мытье с хлоркой.

В конце улицы мы свернули направо.

– Каждый год в штаб-квартире полиции объявляются два-три человека, заявляющих, что именно они и являются Потрошителем. А пройдет год, и они снова нарисуются и заявят, что они Дэйв-Сделай Сам, или Блэкволлский Насильник, или Джонни-Мизинчик.

– А он продолжает еще в чем-нибудь сознаваться?

– Его лебединой песней было признание в изнасиловании с убийством. Муж жертвы выяснил, где Гарет жил, заявился к нему, не стал обращать внимания на то, что тот сидел на антидепрессантах, и забил его до смерти крикетной битой. Получил восемь лет, ограниченная вменяемость.

Снова свернули направо, пошли к краденому «ягуару». Элис взяла меня под руку. Крепко схватилась, как будто ее течением куда-то уносило.

– Как думаешь, с Дэвидом все будет в порядке?

Нет. Но я все-таки выжал из себя улыбку, сжал ей руку:

– С ним все будет в порядке. Верь мне. Хитрюга не такой тюфяк, каким выглядит.