Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

class="p1">– Это будет удобно, – сказала Сесиль Кокс, президент «Прайд». – Я думаю, что в маленьком городке хорошо иметь каталог, потому что книга Уичито очень громоздкая и искать в ней нужную информацию трудно.

Брайан собрал десять других добровольцев и составил книгу вручную, выбирая имена и номера из открытых источников информации и перекрестных справочников. В новом справочнике были записаны имена, номера и адреса всех предприятий и людей в городе.

– Нам пришлось использовать карты, чтобы узнать, кто где живет, и все такое, потому что в двух других городах 744 телефонные станции, – сказал Брайан газете. Продавцы каталога стучались в каждую дверь, отпуская его по доллару за штуку, чтобы компенсировать расходы на печать двух тысяч экземпляров.

Отец Брайана уже узнал имена и адреса многих людей в городе. Некоторые женщины считали, что Деннис Рейдер невероятно любопытен – он настойчиво пытался разузнать, в какие часы они бывают дома.

Первый год на посту руководителя отдела по расследованию убийств оказался нелегким для Ландвера. Погибло рекордное количество человек – пятьдесят семь за год.

Поскольку расследовать каждое дело для большей эффективности приходилось по горячим следам, Ландвер и детективы часто работали без сна по двое суток подряд.

С 1993 года жители Уичито часто наблюдали в экранах лицо Ландвера и его несколько унылую манеру давать телеинтервью. В его обязанности как руководителя входило проводить пресс-конференции. На камеру Ландвер выглядел немного напряженным и говорил монотонно.

В личных же беседах Лавиана видел совершенно другого человека; Ландвер разговаривал с юмором и теплотой. Его смех выдавал хриплость заядлого курильщика.

Однажды Лавиана неправильно написал имя жертвы убийства Кристи Хэтфилд. Ландвер появился на ежедневном брифинге в полицейском управлении и радостно объявил репортерам, что Лавиана, по-видимому, обнаружил еще одну жертву убийства.

– А где же тело? – требовательно спросил Ландвер. Это была небрежная ошибка, которую исправят в утренней газете.

Лейтенант чувствовал себя с Лавианой настолько комфортно, что во время одного важного интервью заговорил с ним тем непринужденным тоном, что обычно берег для друзей. Речь шла о рекордном количестве убийств в 1993 году.

Ландвер показал Лавиане таблицу, обратив особое внимание на четырнадцать нераскрытых дел.

– Магалланес, у нас есть подозреваемый, – сказал Ландвер, начиная список. – Андерсон, все поиски без толку. Марвин Браун, без толку. Мензер, есть кое-какие соображения. Кокачан – без толку, – продолжал Ландвер. – Гонсалес, без толку. Адамс, этот после той стрельбы на вечеринке. Хэтфилд, без толку.

Ландвер говорил «без толку», самоуверенно, не стесняясь в выражениях. Он говорил «без толку», когда толку расследование действительно не приносило.

Но после выхода статьи Лавианы Ландвер получил легкий выговор от своих коллег и других лиц в мэрии. Однако, в отличие от многих государственных чиновников в подобных ситуациях, он не стал злиться и обвинять репортера. Он просто сказал Лавиане с застенчивой улыбкой: «Лучше бы я этого не говорил, но что случилось, то случилось».

В 1993 году у нескольких полицейских из Уичито произошла странная встреча с сотрудником полиции Парк-Сити. Эту историю Тим Рельф и его друзья пересказывали по многу раз.

Рельф заинтересовался работой в полиции отчасти потому, что в 1979 году его арестовали еще подростком. Он стрелял из пневматического пистолета, который немного изменил так, чтобы получился громкий хлопок. Двое полицейских, Даррелл Хейнс и будущий «охотник за привидениями» Пол Холмс, положили его лицом на асфальт и надели наручники отчасти для того, чтобы как следует напугать и не дать пойти по преступной дорожке.

Этот арест и последующая переоценка собственной жизни в один день привели Рельфа к порогу полицейской академии. Как и Ландвер, и Дана Гауг, Рельф был первым в своем классе академии.

Рельф, набожный католик с общительным и дотошным характером, присоединился к отделу по расследованию убийств в декабре 1991 года, за несколько месяцев до того, как Ландвер занял руководящий пост. К 1991 году у Рельфа было много друзей-полицейских, включая офицеров, которые когда-то арестовали его, и Джона Шпеера, длинноволосого полицейского под прикрытием, с которым Рельф пересекался во время работы в уличном патруле.

В октябре 1993 года Шпееру понадобилось перестроить свой дом в Парк-Сити. Он попросил о помощи Рельфа и еще двадцать полицейских. Это была тяжелая, неприятная работа. Ближе к концу дня несколько полицейских заметили человека в форме, стоявшего у дома Шпеера и делавшего снимки на цифровую камеру.

– Всем прекратить работу, – сказал Шпеер и слез с крыши.

Рельф смотрел, как Шпеер вступил в недружелюбный диалог с мужчиной, стоявшим у грузовика «Парк-Сити». Мужчина холодно и официально заговорил со Шпеером о том, что тому нужно разрешение на работу.

Шпеер возразил. Рельф наблюдал за происходящим с некоторым удивлением.

«Этот парень, должно быть, довольно наглый», – подумал Рельф. Все они были в штатском, но по стрижкам и полицейскому жаргону, по их манере внимательно наблюдать за происходящим офицер по соблюдению требований должен был догадаться, что починкой крыши занимается группа полицейских.

Тем не менее инспектор из Парк-Сити настаивал на том, что Шпееру необходимо разрешение; он не сдвинулся с места, пока полицейский не согласился получить необходимые документы.

Друзья Шпеера посчитали этого типа занудой и выскочкой. Но их забавлял и Шпеер, которому читал нотации и цитировал нормативы какой-то тип в форме. Что-то в этом мужчине и его высокомерии настолько бросалось в глаза, что этот эпизод врезался полицейским в память.

Глава 31

BTK теряет актуальность

1994–1997 годы

15 января 1994 года The Eagle опубликовал рассказ Билла Хиршмана, посвященный двадцатилетней годовщине со дня убийства семьи Отеро. Хиршман понимал, что ему нужно рассказать об этом так, будто читать его будут люди, ничего не знавшие о BTK.

Дело стало забываться; многие читатели не знали об убийствах, а другие вместе с былым страхом потеряли и интерес. BTK, насколько было известно, не убивал с тех пор, как задушил Нэнси Фокс в декабре 1977 года. Некоторые копы думали, что BTK мог уже умереть или попасть в тюрьму за другие преступления. Поэтому написанная Хиршманом к юбилею статья содержала в себе по большей части справочную информацию.

Как и многие криминальные репортеры, он делал то, что должен, потому что жестокость задевала его за живое. Чтобы остановить преступление, вы рассказываете о нем людям, которые впоследствии позаботятся о собственной безопасности. Мысль о том, что BTK уходит в забвение, беспокоила Хиршмана. Он хотел, чтобы это чудовище поймали.

Кен Стивенс ушел из The Eagle в 1985 году, но до того Хиршман успел выслушать его рассказ о BTK на вечеринке в