Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

великое множество кораблей, и все они поплыли навстречу вернувшейся на родную землю принцессе. Одно судно заметно опережало все прочие – баркас, стремительно шедший на веслах под приглушенный барабанный бой. На ветру гордо развевался королевский штандарт. Как и его сестра, Мадам, король Карл II Стюарт не тратил времени даром.

Глава 46

В первый вечер в Сверинге Марию сразу отправили спать, хотя еще даже не стемнело.

– Будешь ныть – с утра задам тебе порку, – пригрозила мать. – Ты устала с дороги. Пожелай дедушке спокойной ночи.

Сделав положенные книксены, Мария отправилась в спальню. Ужинали они втроем. Дядя еще не вернулся из Дувра.

Поместье Сверинг было старым и мрачным. В доме, стоявшем в лощине и со всех сторон окруженном деревьями, было мало света. В этот раз он показался Марии еще меньше: комнаты тесные, с низкими потолками, мебель потертая и старомодная. Днем воздух наполняли запахи и звуки скотного двора, расположенного в неудобной близости от дома.

В последний раз Мария приезжала сюда совсем маленькой, задолго до того, как мать вышла замуж за Эббота. Ее няня, деревенская старуха, пугала воспитанницу историями о духах и призраках, населявших дом. Однажды вечером Мария услышала, как по коридору бродит привидение, и с криком побежала вниз, к теплу и свету. Девочка так спешила, что поскользнулась и упала с лестницы. Сломанная рука до сих пор ныла в сырую погоду, и этот призрак давней боли напоминал о Сверинге.

Ее спальня была даже меньше каморки, которую Мария занимала на квартире у Эббота, и скорее напоминала чулан. Это помещение было смежным со спальней матери, где в камине еле-еле теплился слабый огонь. Девочка оставила свою дверь приоткрытой, чтобы из соседнего помещения к ней перешло хоть немного тепла.

Постепенно темнело, и на небе показались первые звезды. Даже в относительно светлый вечерний час атмосфера в Сверинге царила жутковатая: тут и там скрипели полы или мелькали какие-то непонятные тени. Сегодня пятница, тринадцатое. Каждому известно, что этот день несчастливый вдвойне. Он еще не закончился, и худшее время наступит после темноты.

Мария сняла покрывало с кровати на колесиках, которую прикатили из спальни матери. На ощупь постельное белье было сырым. Из-за деревянных панелей на стенах доносилось зловещее царапанье.

Закусив губу, девочка постаралась напомнить себе, что ее дела не так уж и плохи. В Сверинге все же лучше, чем на квартире у Эббота. Калибан в Лондоне, а значит, не придется каждый день глядеть, как он обедает. Но приятнее всего то, что Ханна осталась на Слотер-стрит: сначала у нее заболел зуб, а потом еще и жар начался.

Нет, больше Ханну терпеть нельзя. Эта мысль впервые возникла у Марии еще несколько недель назад, и с тех пор девочка все больше убеждалась в ее правильности. Иначе тирании служанки не будет конца.

Задернув занавески, Мария готовилась ко сну. Она как раз присела над горшком, как вдруг раздались шаги. Поступь тяжелая и решительная, совсем не такая, как у мамы – у той шаг быстрый и легкий – или у медленно шаркающего деда.

Может, это слуга? Одергивая ночную рубашку, девочка торопливо выпрямилась. А вдруг привидение?

К ужасу Марии, на двери, ведущей в спальню матери, звякнула щеколда. Шаги приближались. Дверь в каморку девочки была приоткрыта, к тому же она не успела задуть свечу. И спрятаться негде.

Дверь каморки распахнулась. Мария открыла было рот, но крик застрял у нее в горле. На пороге стоял великан, одетый во все черное, в высоком черном парике, бросавшем тень на темное лицо. «Дьявол», – поняла девочка. И с отстраненностью, порой возникающей в минуты сильного страха, подумала, что прародитель зла пришел забрать ее за то, что она при помощи колдовства убила Эббота.

– А-а, это ты, – проговорил дьявол.

У Марии гора с плеч свалилась.

– Дядя Хенрик?..

– А ты за кого меня приняла, дурочка?

– Вы застали меня врасплох, сэр, и…

– Я поднялся по черной лестнице, чтобы не отвлекать твоих деда и мать от ужина. Прежде чем выйти к ним, я должен смыть дорожную грязь и переодеться. – Ван Рибик поднял свечу и присмотрелся к девочке повнимательнее. – Да ты, я вижу, до полусмерти испугалась. С чего это вдруг?

– Я… не узнала вас.

– Из-за одежды и черного парика, да? Другой мой парик в шкафу у Анны. За ним-то я сюда и пришел. Я же не хочу весь дом перепугать.

Мария поняла, что дядя шутит. Осмелев, она поглядела на него снизу вверх. До чего же приятно видеть хоть и суровое, но знакомое лицо!

– А еще… вы как будто посмуглели, сэр.

– Это от сока грецкого ореха, – улыбнулся ван Рибик. – Все ради благой цели. Как тебе, наверное, известно, меня преследуют кредиторы. Вот и пускай примут меня за кого-нибудь другого.

* * *

К тому времени, когда прибыла французская делегация – двадцать шестого мая по их календарю и шестнадцатого по нашему, – я томился в Дувре вот уже почти четыре недели и был по горло сыт этим городишкой.

Поначалу мне было приказано разыскать ван Рибика. Прибыв на место назначения, я за несколько часов выяснил, что голландец почти наверняка был в городе одновременно с госпожой Хэксби и ее сопровождающими, когда они проезжали через Дувр по дороге во Францию. Перед отплытием Хобеллы ночевали на постоялом дворе «Корабль», и там их пытались обокрасть. Ничего ценного не пропало, а Кэт грабитель не потревожил.

Если верить владельцу постоялого двора и констеблю, преступник был иноземцем. Высокий мужчина остановился в той же комнате, что и Хобелл – священник, сопровождавший Кэт. Сразу же после инцидента злоумышленник как будто растворился в воздухе. Записав немногочисленные подробности, я послал свой отчет лорду Арлингтону. Прошло три недели, добавил я, и судя по всему, ван Рибика давно и след простыл. Горвин ответил, что про ограбление Арлингтону уже сообщил господин Хобелл, и велел мне провести более тщательное расследование.

Похоже, дело было сложнее, чем мне показалось на первый взгляд. Кэт и ее птичник явно имеют некое отношение к переговорам, намеченным в Дувре. Я обыскал всю округу, но тщетно. Через три дня после первого отчета я написал второй. Я ожидал, что его светлость прикажет мне возвращаться в Лондон. Однако вместо этого Горвин написал, чтобы я оставался в Дувре до окончания королевского визита. Он приложил к письму новый ордер, подписанный самим государем. Мне было приказано не только высматривать ван Рибика, но и обращать внимание на всех, кто прибывает в город и покидает его, особенно на иностранцев. Кроме того, я должен был проследить за тем, как замок готовят