Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Все эти распоряжения были выражены в такой настойчивой форме, что я понял: речь идет не просто о формальных предосторожностях. Об этом деле мне было известно достаточно, чтобы догадаться о причинах. Договор с Францией перечеркнет наши нынешние обязательства перед Голландией, с которой воюют французы. Французская армия – сильнейшая в Европе, однако флот у них слабый. Английский же флот, напротив, грозная сила, и он способен если не полностью разгромить голландский, то, во всяком случае, нанести ему большой урон. Великий пенсионарий и остальные члены правительства Голландии понимают, что у англо-французского альянса будет достаточно мощи, чтобы нанести им поражение и на суше, и на море.

Однако договор еще не подписан, а ван Рибик на свободе.

Единственное, что впечатляло в Дуврском замке, – это размеры, которые окажутся весьма кстати, когда сюда прибудут сотни людей.

Было очевидно, что древние строители ничуть не заботились об удобстве обитателей этого здания. Самая защищенная его часть – главная башня, расположенная во внутреннем дворе, – стояла на продуваемом всеми ветрами мысу над городом. Обширный наружный двор был окружен стеной, которая по форме напоминала вытянутую каменную петлю с высившимися тут и там квадратными башнями. С обеих сторон от замка – отвесные скалы. Многие здания в наружном дворе за годы пришли в упадок, но некоторые из них подлатали, к тому же свободного места для шатров и временных построек было вполне достаточно. Самых высокопоставленных придворных намеревались разместить в Кип-Ярде – так называли внутренний двор. Это было мрачное место, из-за высоких стен и башен выглядевшее зловеще даже среди бела дня. Башню же отвели королевской семье и особам, к ней приближенным.

На мой взгляд, в замке, во всяком случае, делегации ничего не угрожало. Король приказал удвоить стражу.

В Дувр стекался весь Уайтхолл. Король, герцог Йоркский, герцог Монмут и принц Руперт прибудут сюда, чтобы засвидетельствовать свое почтение Мадам и французским посланникам; кроме того, здесь также соберется целый сонм придворных и их слуг. Королевская семья займет внушительную башню в самом сердце замка. А поблизости разместят сопровождающих лиц, удобство жилья которых будет зависеть от степени их важности. Всех остальных расквартируют в городе.

– На бумаге все выглядит просто, – уже не в первый раз повторил господин Нонтон.

На столе стояли две оплывающие свечи, и его лицо подрагивало в их свете так, будто готово было вот-вот исчезнуть в темноте. Этот человек был старшим секретарем в канцелярии лорд-стюарда, управлявшего хозяйством и прислугой. Его прислали из Уайтхолла, чтобы он подготовил все к предстоящему визиту.

– Но бо́льшая часть комнат замка пустует десятилетиями. А сам город провонял рыбой, и дома там ненамного комфортней свинарников.

– Вряд ли в этом обвинят вас, – успокоил я Нонтона, хотя в глубине души и подозревал, что вину возложат именно на него.

– Вот увидите, пэрам придется спать на полу в пивнушках, а дамам на чердаках, втроем на одной кровати. А ведь гостей нужно не просто разместить, но еще и прокормить. Про лошадей я вообще молчу… И при этом Смирк только и знает, что разглагольствовать про иерархию, приемные залы и бог знает что еще. – Нонтон всплеснул руками. – И что прикажете делать, сэр?

– Постарайтесь устроить августейших особ со всем возможным комфортом, – ответил я. – А все остальное не ваша печаль. Включая и Смирка.

– Вы правы. Иначе попросту невозможно. Давайте-ка за это выпьем.

И он громко позвал слугу, велев тому подать вино. Мне было искренне жаль Нонтона. Бедняга быстро убедился, что Дувр совершенно непригоден для мероприятий подобного размаха, тем более с участием королевских особ. Не хватало мастеровых, ремесленников и работников – как, впрочем, и денег, чтобы им заплатить. Интересно, каким образом он раздобудет в этом медвежьем углу Кента достаточно еды и питья, чтобы гости не сидели голодные?

А что еще хуже, Нонтон был вынужден работать со Смирком, человеком лорд-камергера. В обязанности последнего входило подготовить помещения для ведения дел: приемную, личный кабинет и так далее, а также часовню для богослужений с участием августейшей семьи. С незапамятных времен все вышеперечисленные помещения являлись неотъемлемой частью личных апартаментов короля, и, когда его величество куда-то отправлялся, их, насколько возможно, необходимо было воссоздать и на новом месте тоже.

От Нонтона требовали сотворить чудо. Сегодня суббота, четырнадцатое мая. До прибытия Мадам осталось всего два дня.

Мы с ним занимали соседние комнаты в наружном дворе замка, где вместе с нами проживали другие чиновники, присланные из Уайтхолла, чтобы подготовить замок к визиту короля и его гостьи. Своего представителя прислал не только лорд-камергер: то же самое сделали шталмейстер, камергер стула, гофмейстер, смотритель гардероба и казначей, ответственный за раздачу милостыни. Распорядители разных сфер королевского хозяйства в открытую боролись друг с другом за право распоряжаться здешними скудными ресурсами.

– Кстати, – произнес я, старательно делая вид, будто спрашиваю просто из любопытства, – в ваших списках, случайно, нет госпожи Хэксби?

– Хэксби? – Нонтон принялся рыться в стоящей рядом с ним стопке бумаг. – Сразу вспомнить и не могу. Эта дама англичанка, верно? В чьей она свите?

– Если она здесь, то вместе с делегацией Мадам.

Нонтон водил пальцем вдоль столбцов.

– Не вижу. Однако не все в списках названы по именам. Например, вот здесь написано просто «два кондитера». Или же, допустим, «человек месье де Круаси». Может быть, госпожа Хэксби сопровождает какую-то конкретную особу?

– Насколько мне известно, нет, – ответил я.

– Она, часом, не камеристка? У меня в списке их два десятка.

– Нет. Госпожа Хэксби архитектор.

Собеседник удивленно уставился на меня:

– Ну и дела! Архитекторша? – Он предпринял попытку лукаво поиграть бровями. – Наверное, еще и красотка в придачу? Или богатая вдовушка? А может, и то и другое сразу?

К счастью, в этот момент Нонтона отвлек слуга, вернувшийся с бутылкой. Мы молча глядели, как он разливает искрящееся многообещающим золотистым блеском вино по нашим бокалам. Перед этим мы вместе отужинали и теперь были на верном пути к пьяному ступору.

– Остальные напасти я бы вынес, – рассуждал Нонтон, опять обратившись к предыдущей теме. – Если бы не Смирк.

Я поднял бокал:

– Тогда выпьем за то, чтобы ему пусто было.

Мы выпили, и слуга наполнил наши бокалы снова. Мне нравился Нонтон: этот расторопный толстячок не старался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Конечно, пил он многовато, но это недостаток распространенный. А вот Смирк – совсем другое дело. Этому человеку совершенно не подходила его фамилия[58]. Смирк был худым неулыбчивым джентльменом, вычурностью манер превосходившим самого лорда Арлингтона, к тому