"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Да это просто смешно! — сказал Дики так громко, что секретарша заглянула в приоткрытую дверь убедиться, что все в порядке. Она была новенькой, ибо в противном случае перепугалась бы до смерти, увидев Дики в таком приступе раздражения.

— Как мне кажется, рано или поздно это должно было случиться. — Я держал ручку наготове, чтобы Дики смог расписаться, разглагольствуя о чем-то другом.

— Ты уже раньше слышал об этом? — недоверчиво спросил Дики, когда до него наконец дошел смысл моих слов.

— О да. Около года тому назад, но тогда речь шла о каких-то новых именах.

— Господи, Бернард! Тебе бы стоило рассказать об этом мне.

Я разложил перед ним принесенные бумаги, сунул ему авторучку и проследил, чтобы он начертал свое имя. Конечно, я ничего раньше не слышал о вертикальном планировании, но предположил, что заместитель просто придумал его, чтобы побудить Дики к более энергичным действиям, и лучше не разоблачать старика.

— А это ты должен просмотреть, — сказал я, показывая самое важное.

— Тебе надо повидаться с Фрэнком, — предложил он, наконец подписавшись и отодвигая остальные бумаги в угол, предполагая со временем посмотреть, настолько ли они интересны, чтобы их стоило читать.

— О'кей, — согласился я. Дики поднял на меня глаза. Он ожидал моих возражений против поездки в Берлин, но у меня было хорошее настроение. Берлин я посетил месяц назад или около того, и для путешествия туда теперь появилась официальная причина. — Что мне сказать Фрэнку? — Я хотел добиться полной ясности, ибо мы имели дело с абсурдной системой, в которой Дики и Фрэнк Харрингтон — берлинский резидент, древний как Мафусаил, — обладали одинаковой властью.

Он оторвал взгляд от ковра и сказал:

— Боюсь, Фрэнк сделает неправильные выводы. Не мое это дело — советовать, как ему руководить полевой группой в Берлине. Фрэнк знает оперативную обстановку в своем районе лучше, чем все мы вместе взятые. — Это было, конечно, сущей правдой, но Дики редко опирался на нее.

— Насколько я понимаю, речь пойдет о Бизете?

— Верно. Фрэнк захочет кого-то направить туда. Ведь до Франкфурта-на-Одере рукой подать от его местопребывания.

— Дело не в расстоянии, Дики. Это…

Он немедленно остановил меня жестом.

— Конечно. Я знаю, знаю.

— Ты предполагаешь, он что-то сумеет сделать?

— Мне просто нужен его совет, — сказал Дики.

— Ну, оба мы не сомневаемся, какой совет последует от Фрэнка, — сказал я. — Ничего не предпринимать. То же, что советует нам всегда.

— Поэтому Фрэнк и пребывает тут с давних времен, — сказал Дики, который пережил не один кризис и не одну реорганизацию, придерживаясь той же политики ничего не предпринимать.

Я удостоверился, что Дики все подписал и подписи его стоят там, где надо. Затем почти допил кофе, оставив его на один глоток. Это дало мне хорошую возможность намекнуть о деле Приттимена.

— Ты помнишь Приттимена? — с наивозможным равнодушием спросил я.

— А я могу его помнить?

— Джим Приттимен, занимался черными ящиками. Уйдя, перебрался в Америку.

— Из кодов и шифров, внизу? — Вторгаться в эту область Дики не рисковал.

— Он был в комитете специальных операций вместе с Бретом. Прекрасно играл в снукер. Разве ты не помнишь, как однажды вечером мы отправились к «Большому Хенти» и он просто фантастически всех разложил?

— Я в жизни не был у «Большого Хенти».

— Да был, Дики, был. И много раз. Джим Приттимен. Молодой человек, который получил работу в Вашингтоне.

— Порой мне кажется, в этом здании ты знаешь всех до одного, — пробурчал Дики.

— Я уверен, что ты знал его, — мягко настаивал я.

— Умный поймет с полуслова. — Дики вознес палец, словно определяя направление ветра. — Заведи я с тобой разговор в этой комнате о Приттимене, ты бы тут же сменил тему и заговорил о Фрэнке Харрингтоне или о деле Бизета. Не стоит обижаться, старина, но это сущая правда. Подумай, и ты согласишься.

— Не сомневаюсь, что ты прав, Дики.

— Ты должен постараться сконцентрироваться на своих непосредственных проблемах. Ты когда-нибудь занимался йогой? — Дики отодвинул в сторону бумаги, о которых я думал, что он их прочтет.

— Нет, Дики, — признался я.

— В свое время мне довелось вплотную заниматься ею. — Он провел пальцем по листу сверху донизу, словно таким образом усваивал его содержание. — Тренировка мозга: помогает усиливать концентрацию внимания.

— Я тоже займусь, — пообещал я, вытягивая у него из-под руки подписанные бумаги, которые Дики решил не читать, и складывая их в папку.

Когда я встал, Дики, снова не отрывая взгляда от ковра, сказал:

— Умерла кузина моей матери и оставила мне большую львиную шкуру. Вот я и прикидываю, не разложить ли ее здесь.

— Смотреться будет неплохо, — согласился я, оглядывая антикварную мебель и фотографии в рамках на стене за его спиной.

— Дома она лежит в гостиной, но кое-кто из моих приятелей осуждает меня за то, что я потворствую уничтожению диких животных и тому подобное.

— Пусть тебя это не волнует, Дики, — сказал я. — Просто они завидуют.

— Вот это я и втолковываю Дафни, — сказал он. — Да кроме того, зверюга давно мертва. Не могу же я вернуть льва к жизни, верно?

Глава 5

Многие штатские всю жизнь в глубине души лелеют пристрастие к армии. Некоторых очаровывает зрелище мундиров, фанфар и стягов; других откровенно привлекают размеренный распорядок армейской жизни, четко отдаваемые приказы, которые надо исполнять не раздумывая, за что у тебя на столе каждый день будет горячая похлебка. Кое-кому армия представляется в виде вызова, с которым им никогда не приходится сталкиваться в обыденной жизни; другим — тесным мужским союзом, помогающим укрыться от реальности.

Какой из перечисленных