Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

Привратник заколебался, но потом понял, что Тененти не сдвинется с места, пока не добьется своего.

— Подождите немного.

Мы услышали скрип его шагов по гравию. Через несколько минут ворота наконец открылись. Привратник в темной накидке, надетой поверх сутаны из грубой ткани, пропустил нас внутрь.

— Наш настоятель, отец Гаяццо, ждет вас в своем кабинете. Прошу следовать за мной.

Мы пересекли двор и вошли в главное здание. Внутри монастырь выглядел не более приветливо, чем снаружи. Судя по всему, монахи не имели ни малейшего понятия о современных удобствах. Несколько лампочек под потолком слабо освещали балки коридора, по которому нас вели. Несмотря на весну, здесь царил леденящий холод.

— У вас никогда не топят? — спросил я у нашего проводника.

— Мы здесь не для того, чтобы вкушать ничтожные радости существования. Холод — это ничто в сравнении со страданиями, которые претерпел Господь наш. Условия, в которых мы живем, всех нас совершенно устраивают.

Он снова замолчал и продолжал петлять по коридорам. Наконец он остановился перед открытой дверью.

— Это здесь. Соблаговолите войти, пожалуйста.

В комнате нас ожидал другой монах. Ему было лет шестьдесят, и выглядел он сурово — вроде людей, которые позволяют себе улыбнуться раз в году, когда после долгих месяцев воздержания пропускают наконец глоточек безалкогольного пива.

При нашем появлении он не встал, а просто указал нам на стулья, стоявшие напротив его письменного стола.

— Я — отец Гаяццо. Я имею честь ведать судьбами здешнего монастыря. Ради чего вы бы хотели увидеть монсеньора Лантану?

— Мы расследуем теракт, унесший жизнь матери моего спутника, — ответил Тененти, чье спокойствие нимало не поколебалось, несмотря на очевидную враждебность хозяина кабинета. — Когда взорвалась бомба, она возвращалась после встречи с его высокопреосвященством. Мы хотели бы узнать, о чем они беседовали.

— И когда произошел этот теракт?

— В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, за несколько месяцев до его ухода на пенсию.

— Понятно... Сомневаюсь, что уместно было бы нарушать покой его высокопреосвященства из-за таких давних историй. Он уже очень стар. Найдя убежище в этих стенах, он отринул все воспоминания о своей предыдущей деятельности. Сегодня монсеньор Лантана — безымянный монах, затерявшийся среди своих братьев. Лучше будет оставить его в покое, вы должны прекрасно понимать это.

Несмотря на полную неискушенность в церковной риторике, я вроде бы понял, что таким образом отец Гаяццо сформулировал решительный отказ. Я пожалел, что не захватил с собой журналы, в которых меня называли убийцей. Может быть, этот святой человек, исполненный высокомерия, снизошел бы до наших проблем, если бы понял, что перед ним — законченный психопат.

Я очень хотел доказать, что не зря заслужил такую репутацию, но Тененти не дал мне возможности проявить мои новые таланты. Неизменно управляя своими эмоциями, он заговорил прежде, чем я успел среагировать.

— Я вижу, что ваш монастырь — настоящая крепость, отец Гаяццо. Монсеньор Лантана — не единственный, кто нашел здесь убежище. Мне показалось, что я узнал человека, приведшего нас к вам — некогда он был очень известен. Ведь перед тем, как перевоплотиться в доминиканца, ваш привратник служил наемником, не так ли? И если мне не изменяет память, еще до того, как он отправился свирепствовать в Африку, в Италии его разыскивали за убийство, совершенное во время кражи со взломом? Когда же это было? Где-то в середине восьмидесятых, правильно?

Самонадеянность отца Гаяццо сразу же испарилась.

— Вы ошибаетесь... — пролепетал он. — Вы с кем-то спутали этого человека...

— К великой радости, жизнь порой преподносит нам счастливые случайности. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, когда я повстречал этого господина, я и сам находился в Анголе. Он попросил меня сфотографировать его перед трупами двух сторонников президента Агостиньо Нетто, которых только что замучил до смерти. В то время он командовал личной гвардией повстанца Йонаса Савимби. Я и не знал, что он пережил такое прекрасное перевоплощение. Если хотите, я могу прислать это фото вам, а нет — так в компетентные органы.

Тененти расслабился и, не моргая, уставился на монаха. Потом он слегка кивнул головой, как будто в голову ему внезапно пришла какая-то идея.

— Кстати, отец Гаяццо, а вашим вышестоящим известно, что вы прячете у себя преступника? Заметьте, они, безусловно, закрывают на это глаза. Этот мерзавец, наверное, оказал им какие-то ценные услуги, раз его так скрывают. Да, если подумать хорошенько, наверное, мне надо при встрече рассказать об этом друзьям-журналистам.

— Хорошо, — согласился монах, — можете не продолжать. Вы увидите монсеньора Лантану. В любом случае никакой пользы от этой встречи вы не получите.

— Что вы имеете в виду?

— Время поработало над ним, как и надо всеми нами. Монсеньор очень сдал. Ему отказали ноги, руками он едва владеет. Кроме того, пострадали и его умственные способности. Он испытывает огромные трудности с выражением своих мыслей и плохо понимает, что ему говорят. Может быть, он даже не заметит вашего присутствия. Ну, я вас предупредил...

Отец Гаяццо поднялся, сопровождаемый сухим шуршанием ткани. Как и привратник, он был одет в простую черно-белую сутану, доходившую почти до пола. Он провел нас к келье, расположенной на втором этаже монастыря, прямо над галереей.

Он не обманул нас относительно состояния кардинала Лантаны. Прелат, сидя в инвалидном кресле лицом к окну, с полуприкрытыми глазами, созерцал горизонт. Трудно было сказать, смотрел ли он на что-то конкретное, или его взгляд неопределенно блуждал по бескрайним далям.

— Монсеньор, к вам гости, — сообщил отец Гаяццо.

Кардинал никак не отреагировал. По его телу лишь пробежала легкая дрожь, почти незаметная под пледом, прикрывавшим его от плеч до ног.

— Эти господа хотят задать вам несколько вопросов, — предпринял новую попытку отец Гаяццо. — Я взял на себя смелость привести их к вам.

Казалось, кардинал его не услышал. Никак не отреагировал он и на то, что в нескольких метрах от его окна пролетела пара ворон.

Отец Гаяццо указал пальцем на усохшее тело бывшего администратора Святого Престола.

— Вы видите, я не солгал вам, описывая состояние, в котором пребывает его высокопреосвященство. Ничего больше сделать для вас я не могу.

— А вы уверены, что он жив?

В ответ на мою скверную шутку отец Гаяццо только пожал плечами. Потом он вышел из комнаты и