Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

Антиквар демонстрировал такое знание предмета, что я с трудом удержался, чтобы не спросить, не производились ли подобные манипуляции над всеми картинами в его лавке? Однако я ограничился техническим вопросом:

— А как можно узнать, откуда украли картину?

— Никак, разве что вдруг повезет.

— Гениально... — простонал я, поняв, что потерял последний след.

— Но я должен вам кое в чем признаться, — продолжал толстячок. — Мне всегда везет до неприличия. И я знаю, откуда взялась эта картина.

Услышав это двойное признание, мы с Тененти просто окаменели. А лицо антиквара расплылось от удовольствия.

— Вот на что я тут наткнулся, — сказал он, показывая на старую книгу. — Посмотрите-ка на этой странице.

Он открыл том примерно на середине и положил перед нами. Сомнений не оставалось. Перед нами была репродукция картины моей матери с подписью: «Орацио Борджанни. Автопортрет».

— Вот черт... — Тененти, как всегда, выразился лаконично. — Где ты это раскопал?

— Это опись ватиканских коллекций, составленная в тысяча восемьсот двадцать пятом году. Хранителю пришла в голову отличная идея — он собрал гравюры всех произведений, которые казались ему важными, наверняка для личных целей. Эта книжка уже много лет пылилась у меня в углу. А вчера, когда вы принесли мне картину, она показалась мне знакомой, вот я и посмотрел наудачу — и правильно сделал.

Если бы его лицо не так лоснилось от пота, я расцеловал бы его, чтобы выразить свою радость. Но ему пришлось довольствоваться менее показной формой выражения благодарности, а именно — широкой улыбкой и одобрительным покачиванием головой.

— Итак, эта картина принадлежала Ватикану. Но как же она попала к моей матери?

— Главная ценность этой картины, как я вам уже сказал, заключается не в ее художественных достоинствах или стоимости. Но есть нечто, придающее ей особую прелесть. Когда я понял, что она находилась в папской коллекции, я отправился в музейные архивы и провел кое-какие расследования. Оказалось, что эта картина нигде не числится — ни среди выставленных картин, ни среди хранящихся в запасниках, ни среди проданных. Учитывая, как тщательно администрация Святого Престола следит за тем, чтобы все было записано, это не может не вызвать удивления. Я пришел к выводу, что кто-то специально стремился уничтожить все доказательства существования этой картины. Но такое мог сделать только человек «изнутри». Ведь пришлось стереть файлы в компьютере и уничтожить все следы в записях.

— Как по-твоему, — вмешался Тененти, — зачем это сделали?

— А зачем столько трудов, если речь не идет о продаже? Конечно, не об официальной продаже. В таких делах все делается в строжайшем секрете. Покупатель может заподозрить, что ему продают краденую картину. Но он платит половину ее реальной стоимости и не задает никаких вопросов. И все получают выгоду.

Антиквар зажег сигарету и воспользовался в качестве пепельницы этрусским горшочком для румян. Последние сомнения относительно подлинности выставленных товаров исчезли.

Сознание того, что единственным произведением, не произведенным в прошлом году, была неоготическая желто-зеленая Мадонна, вселяло в меня глубокую радость.

— Но есть кое-что и поинтереснее, — продолжал антиквар. — Увидев это, я составил список работ такого типа, перечисленных в моем каталоге: неизвестные художники, полотна, пролежавшие в каком-нибудь углу сто или двести лет, наконец, картины, которые легко продать... Я нашел штук двадцать, и шесть из них разделили судьбу автопортрета Борджанни, то есть исчезли в неизвестном направлении.

— Так значит, это не отдельный случай, — заключил Тененти. — Для такого дела нужна хорошая организация. Надо вынести картину из музея, отнести к надежному реставратору и уничтожить следы в архиве.

— Самое сложное не это. Труднее всего найти клиентов. Коллекционер привыкнет к картине с записанной датой, если она ему нравится и досталась по сходной цене. Но если он не совсем идиот, он не станет рисковать еще раз и не возьмет другую такую же картину. Тот факт, что подобные операции проделывались неоднократно, означает наличие большого числа потенциальных покупателей. Я не должен объяснять вам, что в этом случае невозможно давать объявления в газетах...

Антиквар на мгновение умолк. Увидев, что ни один из нас не реагирует, он продолжил свои объяснения:

— Мелкий музейный служащий не мог бы проделать все это в одиночку. Мы имеем дело с хорошо выстроенной организацией, действовавшей в течение долгих месяцев, если не лет, и ни разу не попавшейся. Я не могу представить, чтобы хранитель ничего не заметил. Конечно, если только он намеренно не закрывал глаза.

— И вы думаете, что с помощью этой системы удалось хорошо нажиться? — спросил я.

Он поскреб свою лысину, потом раздавил окурок в этрусском горшочке.

— Ватиканские коллекции чрезвычайно богаты. Даже если они продали какую-то ничтожную часть картин из запасников, общая выручка должна исчисляться сотнями тысяч, если не миллионами евро. Со времен продажи папских индульгенций большего жульничества не было.

— И куда же шли деньги?

Антиквар воздел глаза к небу, словно желая сказать, что пути Господни неисповедимы, особенно когда речь идет о деньгах.

— А ты вспомни, что нам сказал Дориан, — вмешался Тененти. — В то время самое консервативное крыло Церкви опасалось усиления влияния марксизма в Европе. Они участвовали в разработке стратегии террора, оплачивая такую погань, как Дориан с его подручными. А для этого им были нужны деньги, очень много денег. Главное — чтобы никто не догадался об их происхождении. Для финансирования этой борьбы им уже не хватало фальшивых счетов, мелких растрат то там, то тут. И тогда они напрягли мозги и придумали вот такую торговлю предметами искусства. С того момента, как в игру вступил Лантана, отмывание пошло на ура. Да и кто поручится, что это не он придумал всю систему?

В этот момент я вдруг вспомнил, о чем несколько дней назад рассказывал мне отец.

— Подожди-ка, Серджо... Отец мне сказал, что Марио Монти работал в музейном архиве. Ты это помнишь?

Тененти кивнул:

— Он там работал несколько лет. И все время жаловался. Ему осточертело сидеть часами в закрытой комнате и перекладывать старые бумаги.

— Еще бы... Наверное, ему пришлось попотеть, уничтожая следы проданных тайком картин. Он был под колпаком у секретных служб. Они заставили его сотрудничать с заказчиками этой торговли. А моя мать ни о чем не догадывалась. Она наверняка попросила его что-то выяснить для нее на месте и ни на секунду не подозревала, что он способен