"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Под моей ногой Тито невнятно захрипел.

— И? — спросил Ральф.

— Все.

Ральф улыбался и ждал.

— Дерьмо, — взмолился Карлос, — мне рассказал друг. Я сам ничего не знаю.

Следующий выстрел Ральфа выбил здоровенный кусок бетона перед левой ногой Карлоса. Однако произошло чудо, и осколки никого не прикончили.

— Расскажи-ка нам про Эдди, — предложил Ральф.

Мне показалось, что я слышу, как вытекает пиво из разбитых бутылок, но уже в следующее мгновение понял, что струйка течет из джинсов Карлоса.

— Господи, друг, — ответил он. — Эдди служил в ВВС. Сейчас он строительный рабочий. Какого дьявола тебе еще нужно?

Я протянул Ральфу фотографии подозреваемых из досье Ларри Драпиевски. Ральф посмотрел на них и принялся по одной лениво показывать Карлосу.

— Он здесь есть? — спросил Ральф.

Карлос посмотрел и с некоторым разочарованием покачал головой.

— Нет, друг, его здесь нет. Ему около двадцати шести лет, короткая стрижка, светлая кожа. Татуировки. Ну, и тяжелый верх, понимаешь? Качает железо. Водит зеленый «Шевроле». Эдди бывает здесь почти каждый вечер, друг. Просто не понимаю, куда он делся.

Татуировка? Строительный рабочий? Ну-ка… Я постучал по столу, чтобы привлечь внимание Карлоса.

— Татуировка примерно здесь, орел и змея? — спросил я.

Карлос бросил на меня короткий взгляд и медленно кивнул.

— Отлично, — сказал Ральф. — Ну а теперь, давай, всю историю, от начала и до конца.

И Карлос принялся рассказывать — револьверу Ральфа.

— Эдди пришел в воскресенье вечером, я точно не знаю во сколько, но поздно. Он держал девушку за руку, довольно худенькую, но симпатичную, со светлыми волосами. Она спотыкалась, как будто сильно набралась, и Эдди пошутил, что сейчас она блеванет. На ней были джинсы и черная рубашка, отличные сиськи. Они пошли в туалет, и он подождал, когда она оттуда выйдет. Там рядом есть телефон-автомат, вы же знаете? Эдди куда-то позвонил. Сказал нам, что, к сожалению, не может с нами посидеть. Но самое смешное, что та дамочка лягнула Эдди в щиколотку, когда они шли обратно к машине, и мы все рассмеялись. Он отвесил ей оплеуху, рассек лицо кольцом, потом они сели в машину. Вот и все.

Он говорил небрежно, как будто подобные истории случались у Тито каждый вечер. Я сглотнул. Может быть, мне следовало вести себя эмоциональнее, но нечто в Ральфе и его «магнуме» заставляло сохранять спокойствие.

— Как вела себя девушка, кроме того, что была пьяной?

Карлос посмотрел на меня так, словно я задал ему вопрос на японском.

— Она? Дерьмо, понятия не имею. Они всегда так себя ведут, вы же знаете? Она злилась, спорила, пыталась его ударить.

— Тебе не приходило в голову, что она могла попасть в беду? — спросил я вместо того, чтобы еще раз воспользоваться стулом, на котором сидел.

Он почти рассмеялся, но вовремя вспомнил про пистолет.

— Рядом с Эдди любая из них в беде, — сказал он. — Однако она не просила о помощи, ничего такого.

— У Эдди было оружие?

На лице у Карлоса появилось беспомощное выражение.

— Я об этом не думал, друг. Нет, пожалуй, не было. Я знаю, что иногда он носит пистолет, работает на каких-то своих знакомых; так я слышал.

— Каких знакомых? — вмешался Ральф.

— Понятия не имею, друг. Это правда. Но он кое-что сказал. Вроде как, ему завтра рано вставать, потому что дамочка должна сделать для него один телефонный звонок. Вот и все дела, друг.

Утро понедельника, когда Лилиан якобы сообщила Бо, что уезжает в Ларедо. Я представил, как она держит телефонную трубку, а к ее шее прижато дуло пистолета. И Бо, которому на все наплевать.

В этот момент я услышал звук сирены, приближающийся со стороны центра города. Ральф зевнул, соскользнул со стула, лениво потянулся и убрал пистолет.

— Увидишь Эдди, — сказал Ральф, — передай ему, что он труп аж с воскресенья. Просто еще не успел окоченеть.

Лидия Мендоза закончила последнюю песню, но никто не стал включать новую запись. Мы молча зашагали к парковке и умчались по Дуранго в красно-коричневой подводной лодке. Кончик сигареты с марихуаной, оставленной на приборной доске, все еще тлел.

— Ты знаешь этого Эдди? — спросил я через несколько минут.

Ральф покачал головой.

— А ты?

— Я лягнул его по яйцам недалеко от «Хунг-Фонга», — кивнув, ответил я.

Мои слова произвели на Ральфа впечатление, и мы молча проехали еще один квартал.

— Зачем вести в бар девушку, которую ты только что похитил? — спросил я. — Любой на месте Эдди постарался бы получше спрятаться и не высовываться.

— Ты опасаешься, что она была с ним по собственному желанию?

Я ничего не ответил, и Ральф улыбнулся.

— Нет, друг. Парни вроде Эдди не используют голову по назначению. Главное для них — устроить хорошее шоу.

Я немного подумал.

— Как раз сегодня утром я сказал своей подруге из Калифорнии, что ты предпочитаешь оставаться в тени, Ральф. Но это было до того, как я увидел твою манеру поведения в стиле Анни Оукли.[218]

Ральф рассмеялся.

— Тебе известно, сколько драк со стрельбой происходит в барах в этой части города каждый вечер, vato? То, что ты сейчас видел, как раз и называется «оставаться в тени».

— Вот оно как.

Ральф сделал такую глубокую затяжку, что сигарета уменьшилась, наверное, на дюйм, и выдохнул дым через нос. Мы долго ехали молча. Но когда я закрыл глаза, то увидел разбитое лицо Тито, синяк под глазом Лилиан и алые капли на красном выщербленном бетонном полу. Ральф продолжал смотреть в окно на разноцветные дворики Саут-Сайда и вздыхать, как безнадежный романтик. Романтик с кровью на башмаках.

— Знаешь, я всегда хотел быть таким, как Анни Оукли, друг.

Мы долго смеялись над его признанием.

Глава 28

Три часа спустя мне следовало изо всех сил храпеть на футоне вместе с Робертом Джонсоном, но я сидел на корточках за металлической оградой.

— И никаких донесений после рейдов на территорию врага? — осведомился я у стоящей неподалеку коровы.

Она что-то вяло пробурчала в ответ.

Если не считать кряхтения моего медлительного большого друга и редких выстрелов со стороны многоквартирных домов, вокруг нас царила тишина. Охраннику за стеклянными дверьми «Шефф констракшн» нравилось нести свою службу ничуть не больше, чем мне сидеть снаружи. Он приоткрыл рот и положил ноги на стол. Его лицо освещал голубой свет работающего портативного телевизора, который стоял у него на животе. В бинокль я сумел разглядеть бейджик с именем