"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

нахмурился, пытаясь понять, кем может быть столь ранний посетитель. Но я его тревожил заметно больше, и он снова повернулся к монитору. Я видел только фары, которые очень быстро приближались.

«Посмотрим, что произойдет, когда он свернет к воротам», — подумал я.

Очень глупо, Наварр. Машина не свернула к воротам. Я стоял, застыв на месте, и смотрел, как автомобиль легко пробивает ограду, проносится мимо моей подружки коровы, через клумбу с петуниями, и устремляется по мою душу.

Как мне кажется, я покатился в сторону двери еще до того, как взорвалось окно. Когда я открыл глаза, несколько столетий спустя, оказалось, что я застрял между стеной и перевернутым столом Гарзы. Всего лишь четыре дюйма отделяли меня от превращения в человеческую лепешку. Затылок горел от соприкосновения с ковром. Где-то рядом стонал Терри Гарза. Его сапог одиннадцатого размера упирался мне в лицо.

Я лежал на полу и видел лишь изуродованный передок машины, которая едва нас не прикончила — в нескольких местах из радиатора поднимался дым, торчал синий металл и перепутанные хромированные зубы, словно машина решила сожрать письменный стол Гарзы. Я чувствовал запах бензина. Наконец, я лениво посмотрел вверх и увидел три маленькие дырочки. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять: две из них — ноздри охранника. Третья принадлежала стволу его пистолета.

— Боже мой, — сказал Тимоти С, который навел на меня пистолет, но смотрел на машину. — Господи, будь я проклят.

Я попытался сесть, чтобы понять, куда он смотрит, но оказалось, что это не самая лучшая идея.

— Не вздумай даже срать, будь оно все проклято, — сказал Тимоти С.

Его голос так сильно дрожал, что не вызывало сомнений — он близок к истерике и почти готов выстрелить мне в лицо.

Я опустился на пол и подтолкнул сапог Гарзы. Гарза снова застонал.

Ноздри Тимоти С. продолжали трепетать. Его лицо и даже глаза пожелтели.

— Боже мой, — повторил он.

А потом его вырвало.

— Водитель мертв? — спросил я.

Охранник посмотрел на меня и попытался засмеяться.

— Да, можно и так сказать, урод.

Я очень медленно поднял руки.

— Послушай, мне нужно встать. Ты ведь чувствуешь запах бензина?

Тимоти С. молча смотрел на меня, продолжая держать на прицеле.

«Ладно», — подумал я.

И начал медленно подниматься, так, чтобы он видел мои руки. Затем я с трудом выбрался из-за письменного стола, изогнутого, точно вопросительный знак. Гарза продолжал стонать, лежа под грудой книг и вырванных с корнем растений.

Я оглядел место, где прежде находилась стена кабинета. И увидел старый темно-синий «Тандерберд» со складным верхом — во всяком случае, он был им до того, как пробил стену. Капот походил на контурную карту Скалистых гор, ветровое стекло разлетелось вдребезги. Кто-то зафиксировал рулевое колесо и прижал к полу педаль газа куском гранита. «Тандерберд» наверняка прошил бы здание насквозь, если бы не потерял переднюю ось, когда преодолевал фундамент.

Место водителя было занято.

Мои кишки начали растворяться и стекать вниз, в ботинки. Я сумел разглядеть орла, убивающего змею, на предплечье Эдди Мораги. Эдди был в той же хлопковой рубашке, как в тот вечер, когда он напал на меня возле «Хунг-Фонга». Вот только узнать его теперь было трудновато. Ничего удивительного — его лишили обоих глаз двумя выстрелами в упор.

Я не очень твердо помню, что происходило дальше. Очевидно, когда прибыла полиция, мы с охранником сидели среди осколков стекла, смотрели в пространство и беседовали, как старые друзья, о живых и мертвых. Гарза, в роли хора, стонал в углу. Я не обращал внимания на вопросы, которые задавал мне детектив Шеффер. Даже появление Джея Риваса не произвело на меня впечатления. Он затащил меня в комнату и влепил пощечину. Я в ответ лишь плюнул кровью и зубом, но продолжал видеть яркий свет приближающихся фар и обдумывал все существенные события, которые со мной произошли.

Глава 29

Чен-Мэн-Ченг однажды сказал, что, если твои движения доведены до совершенства, тайцзи можно заниматься даже в кладовке. Впрочем, он ничего не говорил о тренировках в тюремной камере.

Когда я проснулся, чтобы встретить новый день обычными утренними упражнениями, в голове у меня звучал набат, болел пустой желудок, а рот распух до размеров небольшой канталупы.[228] Моя одежда воняла застарелой мочой и семенем, которыми пропитался матрас на койке. На языке поселился вкус корма Роберта Джонсона. Короче, я выглядел и чувствовал себя хуже некуда, когда начал первую серию упражнений.

— А это еще что за дерьмо? — спросил мой сокамерник, невероятно худой и грустный, с пятнистой кожей и лицом, состоящим главным образом из носа.

Я решил, что одним из его родителей наверняка был веймаранер.[229] Он сидел, сгорбившись, на верхних нарах и смотрел на меня с болезненной улыбкой на лице. Ко всему прочему, он сильно сопел.

Возможно, если бы я постарался, то сумел бы ответить на его вопрос, но я даже не пытался. Все мои силы уходили на то, чтобы не упасть и не начать блевать. После того как первая серия упражнений закончилась, он потерял ко мне интерес и улегся на нары.

— Проклятый псих, — просипел он.

К тому моменту, когда я переключился на следующую серию, меня пробил хороший пот. Я бы хотел сказать, что почувствовал себя лучше, но на самом деле лучше стала работать голова, и у меня появилась возможность оценить, насколько паршивым является состояние моих дел.

Мы имеем талантливого мистера Карнау, за чьи фотографии даже после того, как мир искусства перестал ими восхищаться, заинтересованные клиенты выкладывают десять тысяч в месяц. Слишком большие деньги за подлинники Карнау, разве что кто-то из покупателей не хочет, чтобы они увидели свет, и платит шантажисту, защищая — предположим — некие нелегальные заказы на строительство стоимостью в миллионы. Потом наступил момент окончательной расплаты, и стало очевидно, что выгоднее устроить небольшое похищение или даже маленькое убийство. Бизнес Бо стартовал в прошлом году, одновременно Лилиан решила прекратить сотрудничать с ним. Тогда Бо повел себя слишком агрессивно, что привело к постановлению суда. Теперь, когда Лилиан снова захотела выйти из дела, она исчезла.

У нас есть энергичный мистер Шефф, которому не терпится привести свою компанию к величию, с тех самых пор, как мать завязала ему шнурки и причесала волосы. Но я сомневался, что девятнадцатилетний Дэн сумел задумать аферу с «Центром Трэвиса» десять лет назад. И что двадцатидевятилетний Дэн продолжил семейную традицию — он просто не в состоянии обеспечить своей фирме заказ на строительство нового центра изящных искусств. Тем не менее он солгал мне относительно Бо, и у