Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

— тихо ответила Вики. — Она очень хотела кушать и решилась своровать хлеб со стола. Разбила стакан. Мы увидели ее первыми и… помогли спрятаться. Тит сказал Катрин, что стакан он разбил. Она его тогда очень наказала.

Очень наказала… Я увидела, как Тит скривился от этих слов, но ничего не сказал.

— Мы весь дом обыскали и нашли ее, — продолжила Вики. — Она… боялась нас, первое время очень боялась. Но мы стали носить ей еду, и через какое-то время она стала нам улыбаться. Но… так и не заговорила.

— Не заговорила? — тут же переспросила я, и Тит кивнул.

— Она не разговаривает. Вообще. Я с ней говорил, Вики с ней говорила, а она молчит. Только смотрит и головой кивает. Иногда — нет.

Я чувствовала, как внутри разрастается холод. Мария говорила. Я помнила, как мы разговаривали, сидя за столом. Как она рассказывала про сестру. Боже… она потеряла сестру и пряталась здесь одна. Этот дом был пропитан детскими страданиями и потерями.

— Вы огромные молодцы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Врать — это нехорошо. Но вы молодцы, что так долго заботились о девочке. Это было смело и правильно.

Вики улыбнулась. Тит только кивнул, но я заметила, как он выпрямился.

Да, заботу детей сложно было назвать полноценной. Девочка жила в ужасающих условиях. Но дети отдавали ей все, что могли. Скрывали ее, брали на себя ее проступки, носили еду и даже… я кинула взгляд на Вики. Отдавали ей одежду.

Вот, значит, куда пропал платок.

Мы поднялись на последний этаж. Здесь было холоднее, пахло сухим деревом и пылью. В темноте угадывались очертания старых сундуков, свернутых ковров, забытой мебели. А в потолке темнел люк — квадратный, с вытертой медной ручкой.

В углу валялось несколько сломанных стульев — ножки торчали в разные стороны, сиденья треснуты. Но прямо под люком стоял один — вполне целый, с резной спинкой, потемневший от времени. Я сразу поняла, как Мария забиралась наверх.

— Вот, — Тит указал на него. — Можно залезть и…

Он уже направился к стулу, но я тут же положила ему ладонь на плечо. Тит слегка дернулся от моего касания.

— Не надо, — сказала я, убрав руку. — Я достану.

Вики отпустила мою ладонь, и я сделала пару шагов вперед. Встала на цыпочки и вытянула руку. Пальцы коснулись холодного металла. Подтянулась еще немного, дернула — и люк со скрипом открылся, превращаясь в откидную лестницу. Ступеньки заскрипели, закачались, и я на мгновение замерла, вспоминая дачную лестницу. Такая же шаткая, такая же ненадежная на вид. Но та выдерживала. Выдержит и эта.

— Я полезу, — снова сказал Тит, шагнув вперед.

— Нет, — я тут же перегородила ему путь. — Вы с Вики будете здесь.

— Но она испугается! — Тит сжал кулаки. — Она очень боится Катрин. А ты… Она ведь не знает и точно испугается.

— Тит, — я присела, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Если она испугается, я вас позову. А если она попробует сбежать, вы ее остановите. Уговорите. Вы — ее друзья. Вы те, кому она доверяет.

Мальчик нахмурился.

— Ты мне очень нужен здесь, — добавила я. — Я не знаю, как все пойдет. Поэтому лучше, чтобы кто-то ждал внизу. На случай, если что-то пойдет не так.

— Ладно, — выдохнул он. — Но если она сильно испугается или…

— Я сразу позову, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю.

Он кивнул, и отдал мне в руки лампаду. Вики встала рядом с братом и обхватила его за рукав.

Я повернулась к лестнице. Ступеньки были старые, но крепкие. Я ступила на первую, потом на вторую. Лестница жалобно заскрипела под моим весом, и я замерла, молясь про себя, чтобы она не треснула.

— Осторожно, — прошептал снизу Тит.

Я полезла выше. Ступенька, еще одна, еще. Пальцы вцепились в край люка, я подтянулась и перевалилась через край, падая на колени в пыльную темноту.

Поставила перед собой лампаду, и та слабо осветила окружающий меня хаос.

В лицо ударил сухой, спертый воздух. Я чихнула — громко, неожиданно, и эхо заметалось по чердаку.

— Рина! — тут же донеслось снизу встревоженное. — Ты там как?

— Все хорошо, — отозвалась я, морщась от пыли. — Просто…

Я не договорила.

Потому что в тусклом, дрожащем свете маленького огонька на меня смотрели два глаза. Они блестели из угла, как у лесного зверька, затаившегося в норе. Девочка сидела, поджав под себя ноги, прижавшись спиной к стене, и смотрела не моргая.

Я замерла, боясь спугнуть ее даже дыханием.

Глава 51.

* Ирина *

Я выдохнула. Медленно расслабила плечи, чтобы принять как можно более непугающий вид.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — сказала я тихо. Старалась, чтобы голос звучал мягко, ровно, без тени фальши. — Честно.

Она не ответила. Только смотрела.

Я огляделась, давая ей время привыкнуть к моему присутствию. Чердак был завален старыми вещами: сломанные стулья, сундуки с отбитыми углами, свернутые ковры. Везде — толстый слой пыли и грязи.

В углу, где сидела девочка, вместо кровати лежала какая-то старая, вытертая подушка, из которой местами лез пух. Вместо одеяла — рваный тулуп. На нем темнели пятна, и я не хотела даже думать, от чего они.

Тут же на полу стояло несколько грязных тарелок — видимо, дети приносили еду и не успевали унести посуду обратно. Черствая корка хлеба. Кружка с мутной водой.

Но кое-что выделялось из этого хаоса. Рядом с этим подобием постели очень аккуратно сложенным лежал платок. Тот самый, который я отдала Вики.

Мне стало физически больно смотреть на это. Ребенок. Маленький ребенок прятался здесь, в пыли и холоде, питался объедками, спал на голых досках, укрываясь рваньем. И никто не знал. Никто не помогал, кроме двоих детей, которые и сами-то вечно голодные.

— Боже… — выдохнула я едва слышно.

Мария дернулась, словно от удара. Как маленький зверек, загнанный в угол: вот-вот метнется прочь, но бежать некуда. Она сжалась, вжалась спиной в стену, и мне показалось — сейчас закричит.

— Я не причиню тебе вреда, — повторила я и медленно подняла руки, показывая, что в них ничего нет. — Слышишь? Никогда. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Она