Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

поймать в ловушку. Да посмотрите вы на себя! Дряхлый левак и безрассудный сирота! Команда, заведомо обреченная проиграть! Особенно вы, Алекс. В этом вы очень похожи на своих родителей. Они погибли из-за собственной глупости, а ваша глупость позволит вам очень скоро присоединиться к ним.

— Что это значит? Что вы сделали с моим отцом?

— Добиться его экстрадиции было проще простого. Только так мы могли вынудить вас прибыть сюда, причем с картиной. Несмотря ни на что, он был еще слишком опасен, чтобы мы оставили его в живых. Ну, вот мы и решили ускорить его кончину на несколько недель. Он испустил дух еще до того, как самолет приземлился в Риме. Трагическое, но необходимое событие. Когда все уляжется, власти опубликуют сообщение о смерти, составленное по всей форме. Покажите ему, Д'Изола.

Банкир достал из внутреннего кармана пиджака снимок и показал мне. Обнаженное тело моего отца лежало на каталке в морге.

Я швырнул фотографию на пол и, не раздумывая, бросился на Марини.

— Сволочь! — заорал я, занося руку для бокового удара.

Священник наставил револьвер мне в грудь. Мой кулак так и замер в воздухе.

— Еще один шаг, Алекс, прошу вас. Еще один шаг, и я, наконец, смогу убить вас. Я так давно мечтаю покончить с семейкой Канторов. Ваш гнусный род угаснет вместе с вами. Но прежде чем сделать это, я хочу убедиться, что вы принесли нужную картину. Проверьте, — приказал он банкиру.

Томмазо Д'Изола вырвал у меня из рук тубус и развернул полотно на столе.

— То, что надо, — подтвердил он.

— Отлично. Подержите-ка их на мушке, будьте так любезны.

Марини убрал пистолет в карман и подошел к автопортрету Орацио Борджанни. Несколько секунд он смотрел на него, потом вынул из кармана маленькую бутылочку и вылил ее содержимое на картину. Над полотном поднялась тонкая струйка дыма: кислота уничтожала, слой за слоем, лак и краски.

Затем кардинал Марини поднял голову и посмотрел на нас.

— Ну что, игра закончена? Я еще не понял, каким образом эта картина попала к вашей матери, но это не имеет ни малейшего значения. Через несколько месяцев я стану Папой. Отныне ничто не препятствует моему избранию. И ничто больше не препятствует тому, чтобы вы оставили этот мир. Где вы намерены исполнить приговор, друг мой?

Д'Изола дулом револьвера указал в сторону коридора.

— Там есть одно подходящее местечко. Я как раз распорядился, чтобы на этой неделе переложили полы. Яма вырыта, осталось только залить цементом. У меня есть все необходимое.

— Отлично. Идите вперед, я буду замыкать шествие. Алекс, будьте так любезны, освободите капитана Новак. Я обещал ее Д'Изоле, но она пригодится нам, чтобы засыпать могилу. Я с удовольствием нажму на курок, но орудовать лопатой — на это я не способен.

Марини бросил мне ключи от наручников. Я освободил Сару Новак и помог ей встать. Она яростным жестом содрала с губ полосу скотча.

— Простите, что втянул вас во все это... — прошептал я.

Она покачала головой.

— Этот подонок снимал, как умирала Наталия! — воскликнула она, указывая на Томмазо Д'Изолу, выходившего из комнаты. — Я видела, что он с ней сделал. Они не могут так просто отделаться.

— Нас может спасти лишь чудо.

— Нас могла бы спасти пушка.

И, как бы опровергая ее слова, банкир, словно привидение, медленно воспарил к потолку. Его ноги в английских, сшитых на заказ туфлях бесшумно молотили по воздуху.

Огромная рука легла ему на шею и стала наклонять ее вбок, пока шейные позвонки не переломились с сухим хрустом, а потом безжизненное тело Томмазо Д'Изолы упало на кафельный пол.

Перед нами появилась зверская рожа, которую я узнал бы среди тысяч. Я не понимал, откуда тут мог взяться Бронко.

— Пригнись! — заорал он.

Мы одновременно бросились на пол. Последовала перестрелка, показавшаяся мне бесконечной. Осколки кафеля летели во все стороны. Комнату окутало густое и удушливое облако гипсовой пыли. Наверное, если когда-то действительно настанет конец света, он будет выглядеть именно так.

Когда в комнате, наконец, снова стало тихо, над нашими головами раздался насмешливый голос Дориана Гуччи:

— Я же вам говорил, как мне не хватает боев по всем правилам! Не валяйтесь тут как свиньи. Все кончилось. Поднимайтесь.

Я встал и осторожно осмотрелся. В нескольких сантиметрах от меня поднимались на ноги Сара Новак и Тененти. К моему великому удивлению, никто из нас не пострадал. Нас покрывали куски гипса, но ран не было.

— Черт побери... — пробормотала Сара Новак.

— Вы в порядке? — спросил я.

Она кивнула и выпрямилась. Бронко, стоявший перед нами, держался за плечо. Пуля большого калибра прошла навылет. Алая кровь растекалась по груди его кожаной куртки. Бритоголовый, корчась от боли, сполз на пол.

В глубине души я подумал, что это не так уж и плохо. Теперь дважды подумает, прежде чем векидывать руку в нацистском приветствии. Но тем не менее я присел перед ним на корточки. В конце концов, он спас мне жизнь. В день Страшного суда будет что положить на другую чашу весов.

— Все нормально, Терминатор?

— О себе подумай, трепло...

Фраза завершилась стоном.

— Но ты же не собираешься падать в обморок?

Этот вопрос свидетельствовал о некоторой мелочности с моей стороны, но ведь пару дней назад этот кретин меня чуть было не придушил. Мне было трудно испытывать к нему хоть малейшую жалость, особенно когда я увидел, что на его бритом черепе вытатуирована свастика.

— Вали отсюда... — пробормотал он, сжав зубы.

Даже раненный, Бронко был в состоянии поддерживать беседу на высочайшем интеллектуальном уровне. Значит, его случай был небезнадежен.

У наших ног валялся труп Томмазо Д'Изолы. Однако трупа кардинала я не увидел.

— Где Марини? — спросил я Дориана.

Он указал на дверь в другом конце операционной.

— Я не знал, что там есть еще один выход. Сукин сын смылся.

В ночи послышался рев мотора.

— Догоним его! — предложил я.

Дориан покачал головой:

— Бесполезно. Мы еще не успеем выйти из клиники, а он уже будет в Ватикане.

Я по-прежнему не мог понять, откуда тут взялся фашиствующий денди со своей татуированной обезьяной.

— Как вы тут оказались? — спросил я его. — Я думал, это не ваша борьба.

— Сегодня днем Серджо попросил меня о помощи. Его доводы меня убедили.

— Долго же ты