Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

– Мария Фэншоу? – строго спросил господин Марвуд.

– Да, сэр.

Девочка, насколько могла, попыталась исполнить хотя бы подобие книксена.

– Где ты была?

– На улице, сэр.

– Что ты там делала?

– Г-гуляла.

– Не шути со мной, дитя. Куда и зачем ты ходила с утра пораньше? И почему вернулась в таком виде?

Солдат, дежуривший у двери, шагнул вперед и доложил:

– Она вышла из леса, сэр.

Глядя исподлобья на Марвуда, девочка молчала. Ее все еще трясло от холода, и она сжалась в комок.

– Кто-нибудь, принесите ей одеяло или плащ!

– Девочка ни в чем не виновата, сэр, – дрожащим голосом произнес дед. – Клянусь честью. – По-прежнему одетый в халат на меху, он стоял наверху, возле лестницы. Его охранял еще один солдат. Казалось, будто за время отсутствия Марии дедушка съежился и стал меньше. – Прошу вас, сэр, не трогайте ее.

– Моя дочь испугалась солдат, – проговорила мать, подойдя к господину Фэншоу. Теперь вид у нее стал совсем безумный. – Немудрено, что бедняжка убежала. Чего еще вы ожидали, вламываясь в дом в такой ранний час?

– На вашем месте, мадам, я бы поискал для нее сухую одежду, – произнес Марвуд.

Вместе с солдатами он пробыл в доме еще два часа. Заперев хозяев и слуг на кухне, они обыскали все поместье сверху донизу. Служанке разрешили подняться наверх в сопровождении солдат, чтобы она принесла одежду для Марии. Когда Марвуд и солдаты наконец ускакали, они увезли все вещи дяди ван Рибика и какие-то бумаги, принадлежавшие матери и деду.

Господин Фэншоу бессильно откинулся на спинку стула:

– Слава богу, уехали.

– Марвуд еще вернется. Или сюда, или на Слотер-стрит. – Схватив Марию за руку, Анна Фэншоу вполголоса спросила: – Где ты спрятала кошелек?

– В лесу, мадам.

В этот момент на вытянутом лице матери появилось точь-в-точь такое же выражение, как у ее брата.

– Отведи меня туда.

– Но, Анна, – промямлил господин Фэншоу, – девочка устала. К тому же ты нужна мне здесь. Мы должны привести дом в порядок. И от голода мне уже делается дурно.

– Все прочее подождет, сэр.

Мария в первый раз слышала, чтобы мать разговаривала с дедом таким резким тоном. Он остался сидеть, склонив голову над кухонным столом, а мать с дочерью надели плащи и шляпы, обулись и вышли через боковую дверь. Быстро шагая к лесу, госпожа Фэншоу тянула Марию за руку и требовала, чтобы та не отставала.

– Мадам, что нужно от нас этим людям?

– Их интересуем не мы, а твой дядя.

– Где он?

– Не знаю. – На лице матери появилось страдальческое выражение. – А жаль.

В лесу Мария огляделась, высматривая погибшую березу, от которой отвалилась ветка. А волнение матери все росло. Она без предупреждения влепила дочери оплеуху:

– Скорее, дуреха!

Когда Мария отыскала нужное дерево, у нее по щекам катились слезы. Достав из тайника кошелек, девочка бросила его в руки стоявшей внизу матери. Госпожа Фэншоу заглянула внутрь.

– Бог милостив, – тихо сказала она.

Не прибавив больше ни слова, мать развернулась и быстро зашагала к дому. Мария бегом кинулась вдогонку. Когда они шли по открытой местности между лесом и домом, у ворот, ведущих на проселочную дорогу, показались две фигуры – Марвуд и один из солдат. Оба шли пешком, а солдат на ходу снял с плеча карабин.

Мать затравленно оглядывалась, будто искала укрытие или надеялась убежать.

– Отпираться нет смысла, – устало произнес Марвуд, приближаясь к ним вместе с шагающим тяжелой поступью солдатом. – Отдайте то, что девочка спрятала в лесу, иначе я заберу этот предмет силой.

– Не притрагивайтесь ко мне, сэр. – Госпожа Фэншоу выпрямилась в полный рост и прижала кошелек к груди. – Вы не смеете.

– Поверьте, смею.

– Я не имею права распоряжаться имуществом брата.

– Оно ему больше не понадобится, – ответил Марвуд.

– Что? Почему?

– Потому что ван Рибик мертв.

Глава 53

В четверг, во второй половине дня, когда с момента гибели ван Рибика еще не прошло и суток, Марвуд пригласил госпожу Хэксби отужинать с ним в восемь часов. Он обещал прислать ей сопровождающего. После событий вчерашнего вечера тон записки показался Кэт настолько сухим, холодным и формальным, что на секунду она ощутила острую неприязнь к Марвуду. Мальчику, доставившему записку, Кэтрин велела передать, что будет ждать здесь.

Если не считать обеда в полдень – для нее эта трапеза была скорее необходимостью, чем удовольствием, – отвлечься Кэт было нечем. Покинуть замок она не могла – вдруг ее позовет Мадам? Госпожа Хэксби зависела от прихотей клиентки, а у последней хватало других дел.

Кэт пыталась читать, или делать наброски, или писать письма, но каждый раз перед мысленным взором ее вновь вставал умирающий голландец. Она будто снова и снова наблюдала за случившимся со стороны, однако при этом живо все чувствовала и осязала. Взяв в руки ножик, чтобы почистить грязь под ногтями, Кэтрин вспоминала, как вчера ее нож легко разрезал нежную кожу под подбородком ван Рибика, как тот ахнул, а шпага со звоном упала на голые доски пола… И как он потом схватился за горло… Но страшнее всего было смотреть, как между его пальцев сочилась кровь, в тусклом сиянии свечей выглядевшая почти черной.

Времени для раздумий у Кэт было более чем достаточно. Действительно ли ван Рибик хотел на ней жениться, или любовные признания – часть плана, целью которого было заручиться ее поддержкой? А вдруг это и вовсе изощренная издевка?

Ради Марвуда Кэтрин убила человека, и теперь это будет неотступно ее преследовать. А хуже всего было то, что она расправилась не с кем-нибудь, а с мужчиной, которого вожделела, хотя одному Богу известно, чем ван Рибик ее прельстил. Теперь предмета ее желаний нет, однако сами они не исчезли, только остались неудовлетворенными, как зуд, который нельзя унять. А еще Кэт не давала покоя мысль: что, если ван Рибик был прав и в долгосрочной перспективе для Англии было бы лучше, если бы правда о договоре стала достоянием гласности? А для самой Кэт было бы лучше, если бы голландец остался жить?

Но теперь правды уже не узнать. И во всем виноват Марвуд. Он заставил ее выбирать между ним и ван Рибиком. Ну что за человек!

И все же Кэт недооценила предупредительность Марвуда. Он прислал за ней не мальчишку с факелом, а двух носильщиков с портшезом, да еще двух провожатых, чтобы освещали дорогу. Марвуду наверняка пришлось изрядно постараться, чтобы