Эдди Флинн - Стив Кавана

– С каких это пор нам есть кого вызывать? – отозвался я, когда Гарри вернул мне мой сотовый. Как только тот снова включился, я увидел текстовое сообщение от Блок:

«Позвони мне. Прямо сейчас».

Когда мы возвращались в отель, я поговорил с Блок по телефону. Она подробно рассказала мне о том, за кем следила и что обнаружила. Мы уже припарковались у отеля и я поднимался по лестнице в номер Энди, а она все еще продолжала излагать ситуацию.

– Угроза самая непосредственная. Надо привлекать ФБР, – сказала она.

– Мы уже за прямо за дверью – выходи в коридор, и поговорим.

Дверь открылась, Блок вышла, прикрыв ее за собой, и мы остались стоять в коридоре, таком душном и влажном, что по стенам стекал конденсат, как будто все это здание обливалось по́том. Говорили мы совсем тихо, под стать приглушенному свету тусклых настенных ламп, который едва достигал пола.

– Тебе нужно позвонить федералам, – сказала Блок.

– Я позвоню Александру Берлину. Если он захочет привлечь ФБР – отлично. Сражаться на стольких фронтах сразу нам не по силенкам. Сейчас наш приоритет – Энди. Как только мы снимем его с крючка, у нас появится шанс прищучить Корна. Я приехал сюда не для того, чтобы биться с нацистами, – сказал я.

– Сторонниками превосходства белой расы, – педантично поправила Блок.

– Да без разницы. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, и уж точно не от рук этих сволочей, но если их непосредственная цель – губернатор, то это, по крайней мере частично, отведет удар от Энди. Все, что сейчас от нас требуется, – обеспечить безопасность его самого и его маменьки, пока все это не останется позади. А после этого ФБР, Национальная безопасность, АТО, «Дельта», да хоть сами эти чертовы «Мстители» [163] могут сровнять это здание с землей, мне по барабану. Нам совсем ни к чему вести так много сражений. Может, это они убили Коди – и, можешь не сомневаться, я хочу, чтобы они за это заплатили, – но сейчас мы не можем взять их на себя. Фрэнсис Эдвардс потерял дочь и жену, и ему больно. Легко понять, почему он связался с этой публикой, и я уверен, что он на грани срыва. Денвир, тот тип, который на днях пикетировал здание суда, просто ищет предлог, чтобы кого-нибудь пристрелить. Этого другого мужика, Грубера, университетского профессора, я не знаю, хотя…

И тут меня вдруг осенило. Я почти услышал щелчок у себя в голове, когда четко увидел связь.

– Ты вроде говорила, что до недавних пор Грубер был деканом химического факультета…

– …Алабамского университета… – закончила Блок, и я увидел, как вдруг изменилось выражение ее лица: кожа на лбу натянулась, а глаза заблестели, как будто она только что увидела вдали путеводную звезду.

– Профилирующей специальностью у Скайлар Эдвардс была химия… – продолжала она.

– Наверняка он ее знал, – предположил Гарри.

– Но еще он знаком и с ее отцом, – вмешалась Кейт. – Не исключено, что Грубер знал Фрэнсиса Эдвардса уже много лет по этой расистской группе, задолго до того, как Скайлар поступила в колледж.

– Вряд ли, – возразил Гарри. – Энди не сказал ни одного плохого слова про отца Скайлар, и Фрэнсис иногда подвозил его до дома. Не думаю, чтобы кто-то из участников подобной группировки позволил бы своей дочери иметь такого друга, как Энди. Такого просто не бывает.

– Так что ты думаешь, что Фрэнсис присоединился к этой группе уже после убийства Скайлар? – спросил я.

Гарри кивнул и потер подбородок:

– Логично. Человек, который испытывает такую боль, неспособный смириться с потерей своего ребенка… Я бы сказал, что это как раз та озлобленная, потерянная душа, которую и станет затягивать в свои ряды подобная группировка. Они наверняка сами на него вышли.

– Тогда что же случилось с его женой? – спросила Кейт. – Вы сказали, что это было больше похоже на убийство. Думаете, это он ее убил?

– Сильно в этом сомневаюсь, – сказал я. – Я наблюдал за ним, когда он сидел на заднем сиденье патрульной машины. Фрэнсис был полностью поглощен своим горем. Безудержно плакал, его рыдания сотрясали всю машину. На мой взгляд, это не было похоже на какой-то спектакль. Он не убивал свою жену.

– Тогда кто же это сделал? Почему ее убили? И почему убили Скайлар? – спросила Кейт.

Мы с Гарри покачали головами. Скайлар могла быть убита и просто потому, что была красивой молодой женщиной, попавшей под воспаленный взгляд монстра. Такое случается, и при этом нет ни какого-либо видимого мотива, ни причины. В мужчинах и женщинах живет зло. Некоторые люди не согласны с этим. Существует множество причин, по которым один человек может убить другого, – месть, наркотики, алкоголь, психические заболевания, даже деньги. А иногда это что-то за рамками всего перечисленного. Иногда люди убивают, потому что это им просто нравится. И если это не зло, то я не знаю, как это еще назвать.

Блок уставилась на стену напротив. Мысли ее сейчас были где-то за тысячу миль отсюда. Она была близка к чему-то. То, чего всем им не хватало, что объясняло всю эту жуткую мешанину событий, было совсем близко. Эта путеводная звезда уже почти что проклюнулась на ночном небе.

– Я останусь на ногах и понаблюдаю за входом в отель, – объявила Блок.

– А я сменю тебя через пару часов, – отозвался Гарри.

– Я хочу, чтобы сегодня все хорошенько выспались, – сказал я. – Сегодня у нас все худо-бедно срослось, но завтра все тузы будут на руках у Корна. Две самые убедительные улики в любом уголовном процессе – ДНК и признание обвиняемого. Для получения обвинительного вердикта Корну достаточно и одной из них. У меня есть идея, с какого бока зайти на результаты сравнения ДНК; над признанием я пока еще работаю. Не обольщайтесь, будто мы уже выиграли это дело. Ни на секунду. Завтра нас могут размазать по асфальту, и если это произойдет, то Энди конец. Блок, мне нужно, чтобы ты завтра рано утром выполнила одно мое поручение. Если все пройдет так, как я думаю, то у нас есть шанс.

Кейт собиралась еще немного поработать, а потом слегка вздремнуть. Я спустился вниз, постоял у входа в отель и посмотрел, как Блок устраивается в вестибюле. Мозг у нее по-прежнему работал на всю катушку. Я вдохнул горячий сладкий воздух и позвонил Берлину.

Голос у него был раздраженный.

– И когда ты