Письма из тишины - Роми Хаусманн

– Ну что вы. – Я ласково похлопываю госпожу Лессинг по бледной руке, которая вцепилась мне под локоть в поисках опоры. – У меня все равно не было дел.

– Правда? Вы выглядели таким задумчивым, когда сидели на скамейке… Переживаете из-за работы?

– Нет-нет, вовсе нет. Вы же знаете, как я люблю свою работу.

– А дома у вас все хорошо? Вашей собачке уже лучше?

Я невольно улыбаюсь – есть что-то трогательное в том, как госпожа Лессинг называет мою Куин «собачкой». Если б она видела ее фото, то выбрала бы какое-нибудь другое слово.

– Гораздо лучше, спасибо.

– А ее приступы?

Моя улыбка тут же гаснет. Зря я рассказал о приступах госпоже Лессинг – с тех пор она спрашивает о них при каждом удобном случае. И каждый раз я снова вижу, как Куин захлебывается слюной и воет, будто в нее вселился сам дьявол. Жуткое зрелище. Даже вспоминать больно.

– Стали пореже.

– Слава богу. После того как дети разъехались, мы с мужем тоже завели собачку. Маленького болоньеза.

– Да, вы рассказывали. Его звали Джимми, верно?

– Да… милый маленький Джимми приносил нам много радости… пока однажды не заболел. – Она смотрит на меня. – Вы должны регулярно водить свою Куин к ветеринару, мой милый господин Даниэль.

– С Куин все хорошо, – говорю я. – Просто сегодня мне нельзя задерживаться. Синоптики обещали грозу, а она всегда пугается, когда остается одна в такую погоду.

– О, понимаю. Мне и самой не по себе, когда на улице гремит и сверкает. А мой муж, представьте себе, смеялся надо мной – и в грозу, бывало, шел гулять! – За коротким смешком следует ожидающий взгляд. – Что же вас взволновало?

Пожимаю плечами.

– Я просто слушал подкаст. Ничего такого, что я с удовольствием не променял бы на прогулку с вами.

– А, да. – Госпожа Лессинг понимающе кивает. – Это что-то вроде радиопередачи в интернете, да? Внучка у меня тоже все время подкасты слушает. Кстати, она собирается приехать в гости в выходные.

– Замечательная новость. Давненько она вас не навещала.

– Ну… ей уже тридцать, у нее своя семья. Дел невпроворот. – Губы изображают улыбку. – Что за подкаст вы слушали?

– Подкаст о тру-крайм, что переводится как «реальное преступление». Каждый выпуск ведущие обсуждают преступление, которое произошло на самом деле. Обычно один из них выступает в роли рассказчика, а второй – слушателя, который ничего не знает о деле и искренне удивляется новым фактам, задавая неожиданные вопросы и высказывая свои предположения. – Я качаю головой. Думаю, на самом деле нет там ничего искреннего и неожиданного. Все строго по сценарию.

– Вот и мой муж всегда так говорил, когда мы смотрели телевизор. «Элли, – говорил он, – не верь всему, что видишь. Даже у новостей есть сценарий».

Мы продолжаем идти. Сад – самое красивое место в доме престарелых Святой Элизабет; здесь природа подчиняет себе человека, а не наоборот. Деревья тянутся ввысь, распускаются, пускают побеги – невзирая ни на возраст, ни на погоду. Даже те, что прошлый год не подавали признаков жизни и уже помечены садовником краской под спил, снова оживают, будто назло, и садовнику ничего не остается, кроме как убирать пилу. Что ж, как говорится: «Скрипучее дерево два века стоит».

– О каком же преступлении рассказывали сегодня? – спрашивает госпожа Лессинг после недолгого молчания. – Знаете, мы с мужем частенько смотрели передачу с Эдуардом Циммерманом по второму каналу. Мой муж всегда говорит: «Элли, в мире полно психов».

– Не поспоришь.

– Так о чем же был выпуск?

Я сдерживаю вздох и веду госпожу Лессинг по дорожке в сторону главного корпуса. Обеденный перерыв почти подошел к концу, а моей спутнице не помешает немного отдохнуть – чтобы потом с новыми силами отправиться на гимнастику для пожилых.

– О продаже девушки по имени Джули.

Госпожа Лессинг останавливается и пронизывает меня взглядом. Я на мгновение задумываюсь: не заметила ли она чего-то? Я запнулся? Может, невольно вздохнул? Или прозвучал как-то странно, когда произнес имя Джули? Я откашливаюсь, собираюсь сменить тему. Мне сорок два – возраст, когда начинаешь терять волосы и обрастать лишними килограммами. Возраст, в котором юность с ее возможностями становится дрожащим силуэтом на горизонте. Порой от этой мысли грустно, порой нет, потому что сорок два – это еще и тот возраст, когда понимаешь людей и то, как они устроены.

Возьмем, например, госпожу Лессинг. У таких людей история одна: они чувствуют себя покинутыми. Задают вопросы не потому, что хотят услышать ответ, а потому что надеются, что их тоже о чем-нибудь спросят, ждут случая заговорить о себе. Они знают, что времени у них осталось немного, и хотят рассказать свои истории миру – пока еще могут, – чтобы оставить после себя хотя бы их. Хотя бы одно маленькое воспоминание, крошечную историю, которая, возможно, заставит кого-то улыбнуться – уже тогда, когда комната рассказчика или рассказчицы давно будет отдана новому жильцу.

– Интересно, какой вы были в молодости, – говорю я, решая дать госпоже Лессинг возможность рассказать ее историю. – Готов поспорить, ухажеры за вами толпами бегали.

Она прищуривает живые, внимательные глаза – и, кажется, видит меня насквозь. Потом произносит:

– Вы уходите от темы, мой милый господин Даниэль. Мне интересно, что случилось с этой Джули.

ЛИВ

Лив: Перенесемся немного вперед – в лето две тысячи третьего года. Джули уже шестнадцать, осенью она пойдет в одиннадцатый класс гимназии имени Вальтера Ратенау. До сих пор она была образцовой ученицей. Отличницей. Вся в отца. Ее конек – естественные науки. Джули мечтает после школы изучать геофизику и океанографию, желательно где-нибудь за границей. С этими планами отлично сочетаются увлечения Джули: она обожает все, что связано с водой. Первый сертификат по дайвингу она получила в десять лет, а в четырнадцать – права на управление моторной лодкой. Сейчас дайвинг – одно из ее любимейших хобби, наряду с катанием на лодке, парусным спортом и, конечно, плаванием. Кроме того, они с Софией ходят на занятия по боевым искусствам и танцам. И вот честно – как, черт побери, она все успевает? Не человек, а робот! Ведь, помимо всех этих увлечений, у Джули куча друзей – и парней, и девчонок, – с которыми она постоянно где-то пропадает. Они ходят по магазинам, в кино или собираются у Джули дома – точнее, в старом лодочном сарае на участке Новаков. Там они слушают музыку… и наверняка тайком пьют пиво.

Фил: А еще целуются.

Лив: Подтверждений нет, но да, вполне возможно.

Фил: В этом возрасте – без вариантов.

Лив: Это в шестнадцать-то?.. Впрочем, у Джули действительно есть друзья постарше.