Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

медицинского факультета. Участник автомобильного пробега Москва – Варшава (занял второе место). Чемпион Москвы по французской борьбе. Казалось бы, живи и радуйся… Но в мае 1914 года студент-автомобилист изнасиловал, а потом убил шестнадцатилетнюю гимназистку. Труп со знанием дела разрезал на части и закопал в разных местах. Ногу вырыли собаки на окраине Коломны, и началось дознание. Сыщики быстро определили убийцу. А заодно выяснили, что он тем же способом расправился еще с двумя другими девушками, одной из которых было всего тринадцать лет. Однако Дерябизов успел скрыться, и поиски ничего не дали. Вот уже два года негодяй находился в циркулярном розыске. И вдруг похожего на него человека обнаруживают в нижегородской тюрьме в обличье вора, снимающего по ночам трамвайные провода.

Полицмейстер передал сигнал в Департамент полиции, и Лыков поехал в Нижний. Он сам напросился в эту командировку. Во-первых, хотел повидать сестру, с которой давно не общался. Во-вторых, сидеть вечерами в пустой квартире делалось уже невыносимо.

Ольга погибла месяц назад, в конце марта. Она служила сестрой милосердия на госпитальном судне «Портюгалье». Когда пароход пришел в Приморский отряд забрать раненых, возле турецкого города Офа он был атакован. Хотя имел соответствующий флаг и видимые знаки: широкая зеленая полоса по белому борту, прерываемая в трех местах красным крестом. Германская подлодка с расстояния 35 саженей хладнокровно выпустила по нему две торпеды. Судно разломилось пополам и мгновенно затонуло. Из 273 человек, находившихся на борту, удалось спасти 158. В том числе из 26 сестер милосердия – 11. Погибли уполномоченный Красного Креста граф Татищев, старшая медсестра баронесса Мейсендорф, заведующая бельевым отделом Техменева. Жену Татищева сумели выловить из воды. Она потом написала Лыкову, что его супруга Ольга Дмитриевна Оконишникова пошла на дно на ее глазах – утянула длинная полумонашеская униформа… МИД заявил протест, но тевтоны вскоре, будто в насмешку, расстреляли второе госпитальное судно – «Вперед». Оно точно так же имело отличительные опознавательные знаки. Оба корабля шли без конвоя, так как на основании международного права госпитальные суда не должны защищаться или иметь защиту, иначе они теряют свои права на неприкосновенность. Германцы хорошо это знали – и дали очередной залп торпедами.

После случившегося начали выясняться подробности. Оказалось, что русское командование сообщило туркам, что ожидается прохождение госпитального судна. А германцам не сообщило… Кроме того, командир подводной лодки заявил, что видел поблизости наш эсминец. Который прикрывался «Портюгалье» и готовился атаковать германца. Действительно, русский миноносец «Сметливый» подозрительно быстро подошел к месту катастрофы и успел выпустить по удаляющемуся перископу 25 снарядов. В результате за преступление никто не ответил.

Лыков тяжело переживал случившееся – второй раз овдовел, теперь уже до старости один… Но шла дикая кровавая война, и переживания сыщика никого не интересовали. Он только мечтал бессонными ночами: поймать бы как-нибудь капитана той подводной лодки, что погубила Ольгу, и удавить своими руками. Вот было бы славно… Мечты были злые и нереалистичные: как изловить того негодяя? Наняться моряком на Черноморский флот и бороздить море в поисках врага?

В большой квартире на Каменноостровском проспекте статский советник теперь жил один – гуляй по комнатам и кричи «ау!». Кухарка, она же горничная со стиркой, помогала ему вести хозяйство. Чтобы не уйти в угрюмую злобу, Алексей Николаевич старался почаще навещать сноху Анастасию – жену Николки Чунеева[13]. Внуку Ванечке шел уже пятый год. Чунеевы жили в соседнем подъезде, идти было недалеко. Ко второй снохе, жене Павлуки Брюшкина[14] Элле, приходилось ездить на трамвае. Ее дети – Саня по прозвищу Пифка и Алеша по прозвищу Сопелкин – вымахали уже большими. Шумные и резвые, старшие внуки обещали сделаться настоящими бандитами. И только отец, капитан Павел Лыков-Нефедьев, в свои редкие приезды с фронта мог их угомонить.

На службе все разваливалось на глазах, отлаженная в мирное время машина МВД буксовала на ходу. При Хвостове развал усилился. Тот занимался лишь политическими интригами, метил в премьеры и с этой целью лебезил перед Распутиным. Текущие дела вел его товарищ князь Волконский. Внук декабриста, предводитель Шацкого уездного дворянства и независимый правый депутат Думы в полиции прежде не служил и дела тоже не знал. Вернувшийся вторым товарищем Белецкий вместе с Хвостом крутился вокруг «святого черта». Неприятные черты его характера – угодливость с сильными, беспринципность – стали разбухать, и Лыков свел общение со Степой к минимуму. Тот звал статского советника войти в тесный круг друзей Распутина – это, мол, лучший способ попасть наконец в генералы. В результате бывшие приятели поругались…

В родном департаменте Лыков с Азвестопуло занимались дезертирами, борьбой со шпионством и военной контрабандой. Фартовые дела почти сошли на нет. Лишь иногда лихие ребята напоминали о себе каким-нибудь чрезвычайным злодейством, и тогда сыщики выезжали на место происшествия производить дознание.

Так им пришлось смотаться в Нерчинск, где уголовные совершили групповой побег из кандальной тюрьмы. Атаманом выступил бессрочнокаторжный убийца Олейников. Вчетвером арестанты напали на коридорного надзирателя, связали и затолкали под нары в камере номер 12. Олейников переоделся в его форму и вооружился. Вскоре так же поступили со вторым коридорным, после чего спустились на первый этаж и повязали третьего. С поста вернулся четвертый и тоже угодил под нары. Пятым взяли наружного постового, которого привратник ворот послал в корпус с каким-то приказанием. Не дождавшись его, во двор пришел снаружи другой постовой – и стал шестым. Места под нарами уже не осталось, и двух следующих пленников сунули в соседнюю камеру.

Затем восемь зачинщиков побега, все одетые в форму тюремной стражи, вышли во двор и направились к выходу. Привратник в последний момент догадался, что это ложные надзиратели, и успел запереть ворота перед самым их носом. Тогда беглецы перебрались через стену с помощью караульной вышки. Стоявшему там солдату показали наган и велели убираться, что тот немедля исполнил. Взобравшись на вышку, ребята по ступеням спустились наружу и бросились бежать в разные стороны. Лишь после этого другие часовые с вышек открыли по ним огонь. Шестеро каторжан сумели удрать и теперь пополнили списки разыскиваемых.

Едва вернувшись из Сибири, оба сыщика попали в очередную передрягу. На Выборгской стороне артельщик повез в двух мешках заработную плату рабочим завода Парвеяйнена. Его сопровождал всего один человек – мальчик четырнадцати лет. Подросток оказался не промах… В Бабурином переулке произошло вооруженное нападение. Артельщика без долгих разговоров застрелили. В суматохе мальчик схватил ближайший мешок и убежал с ним на соседнюю улицу, где рассказал о нападении постовому. Тот бросился к месту происшествия, где обнаружил трупы